Я не сдамся полностью

— Это плохо. Скорее всего, разложение плода уже началось. Марина выпиши срочное направление в сто третий — обращается она к медсестре.

— Нет, я не пойду. Я сначала домой. К мужу — я пытаюсь встать с кушетки и одеться, но врач хватает меня за руку.

— Какой муж? Зарождение крови начнется и всё. Ты же будущий врач сама понимать должна, что это серьезно. Никаких домой, срочно на операцию — я не понимала о чем она мне сейчас говорит, в голове гул и мысли о ребенке и Олеге. — Пошли, сама провожу.

Доктор помогла мне обуться и, взяв за руку, повела по коридорам. Я не видела куда меня ведут, я лишь вытирала слезы с щёк. Мы вошли в белоснежный и прохладный кабинет.

— Егоровна, ты здесь? — спросила доктор.

— Куда я денусь — из — за ширмы вышла женщина лет пятидесяти, очень полная, но при этом улыбчивая.

— Вот привела к тебе — доктор передала второй мою карточку и результаты УЗИ — Замершая беременность две три недели назад.

Егоровна, вроде так ее назвали, внимательно изучила документы и, отложив их в сторону, повернулась ко мне.

— Ну, что солнышко ложись. Не плачь маленькая. Я постараюсь аккуратно, придет время, и родишь ещё.

— Почему ты Олегу не сказала? — свекровь плакала после моей исповеди — За что вы так друг с другом?

— Как Олег узнал?

— Ему позвонил кто — то. Он был у меня, помнишь, я новый гарнитур на кухню купила. Олег вешал шкафчики. А тут звонок. Он поговорил, а потом, не сказав, ни слова спешно ушел. Я поняла, что случилось неладное. Звонила тебе, но ты не отвечала. Весь вечер на таблетках и на телефоне, то ему, то тебе. А ночью он пришел пьяный. Я никогда его таким не видела. Он плакал на кухне, когда рассказывал, что ты избавилась от его ребенка. Ему сказали, что ты сделала аборт. Но ведь это не так?

Мы еще немного поговорили в тишине, Маргарита пересела ко мне и обняла. Прижала к себе, а сама тихо плакала.

— Вы только ему ничего не говорите.

— Почему?

— Это ничего уже не изменит.

— Ты ошибаешься. Я видела сегодня, как он на тебя смотрит. Он все еще любит.

— Нельзя склеить разбитую чашку. Если он вместо того, чтобы поговорить ушел искать утешение в других объятиях, значит, и не было у нас любви. Когда любят, так не предают.

Маргарита ушла, а я села на подоконник, обняла себя за плечи. Я смотрела в ночь. Кругом темнота, как в моей душе сейчас. И рассвет в ней не предвидится.