- Ей будет становиться хуже? Она будет бить других детей? Что делать нам? - спросил я.
У меня в мозгу крутились тысячи сценариев. Должно существовать лечение. Просто обязано. Она слишком маленькая, чтобы сломаться на всю жизнь. Это невозможно. Я отказывался в это верить.
- Я сдвину фокус нашей терапии и перейду к развитию эмпатии. Мы это уже затрагивали, но теперь вернемся. Иногда через правильные упражнения дети могут научиться эмпатии. Хорошая новость для вас в том, что Джейни способна формировать привязанность. У нее всегда была крепкая связь с Кристофером, и хотя она и сопротивляется вам, Ханна, частично это оттого, что она зависит от вас. Если бы у нее не было этих навыков, я бы волновалась сильнее, но так, я думаю, мы сможем работать с тем, что имеем.
- Скажите правду. Она поправится? - спросила Ханна.
- Да, я верю, что это возможно. Не могу гарантировать - такое нельзя гарантировать, - но она много месяцев отлично себя вела. Ее выбил из колеи младенец. Он нарушил привычный образ жизни, перевернул весь ее мир, поэтому она вернулась к старому поведению и пробует новое. Она боится, что младенец займет ее место.
Этого я все время и боялась.
- Как мы ей можем помочь? - спросил я.
- Думаю, нам надо встречаться дважды в неделю, может, даже трижды, пока это возможно. Ей нужно много помощи, но мы справимся, - она улыбнулась нам. - Вы трое уже через многое прошли, это просто еще одна кочка на дороге.
Я снова взглянул на Ханну. Она уставилась на меня. И без слов было ясно, что она думает. Это не просто кочка. Это провал
Я распахнула глаза. Жгучая боль пронзила спину Между ног было мокро. Я. конечно, могла описаться, но я этого не помнила. Я перекатилась на бок и спустила ноги с кровати, каждое движение отдавалось болью.
Я проковыляла в ванную, примыкающую к нашей спальне, спустила трусы, и тут на меня нашло осознание происходящего.
- Кристофер! У меня воды отошли!
Он мгновенно поднялся и прибежал в ванную.
- Ты уверена?
Я кивнула, от боли было тяжело говорить. Мне уже было все равно, что он видит меня на туалете.
- Я сейчас принесу чистую одежду. Подожди здесь, - сказал он.
Боль понемногу затихала, и когда она отпустила, я не могла не улыбнуться. Когда на прошлой неделе я расспрашивала маму и Элисон о схватках Брэкстона - Хикса, они заверили, что настоящие схватки я не пропущу. Сейчас я не сомневалась: эти - настоящие.
Кристофер вернулся мгновенно с чистым бельем и удобной одеждой, которую мы отложили несколько месяцев назад.
-Давай помогу, - сказал он, наклоняясь, чтобы поднять меня с туалета.
Я отмахнулась.
- Сейчас все хорошо. Схватка закончилась.
Я оделась, он позвонил Элисон. Когда я чистила зубы, меня скрутила еще одна схватка. Я продышала ее, пока не отпустило.
Элисон приехала быстро, словно только и ждала нашего звонка. Она едва переводила дух, когда подбежала ко мне. Я сидела на диване, у ног стояли давно упакованные сумки. Она меня обняла.
- Это происходит! Я так за тебя рада! - Она выглядела как в детстве на Рождество, когда мы сбегали вниз по лестнице, чтобы посмотреть, что Санта оставил для нас под елкой. - Я стану тетушкой!
Я рассмеялась.
- Тебе еще не очень больно? - спросила она.
Я покачала головой.
- Еще нет.
Она еще раз крепко меня обняла, когда Кристофер вышел из ванной, и тогда показала на дверь.
- Ладно, идите. Тут все под контролем. Ни о чем не волнуйтесь. Просто роди этого ребенка.
Никогда я еще так живо и четко не ощущала свое тело. Мне хотелось остановить и смаковать момент, пока боль не усилилась. Кристофер держал меня за руку и вел машину, как восьмидесятилетний старик. Он знал, что у нас в запасе много времени, и очень боялся во что-нибудь врезаться.
Меня уложили на кровать, как только завезли в родовой бокс, потому что у меня уже отошли воды. Я хотела ходить по коридору, делать еще что-нибудь, но мне велели лежать на спине. Кристофер переключал телеканалы в поиске чего-нибудь посмотреть, но мне было неинтересно. Время замерло в ожидании младенца. В течение ночи они проверяли меня каждые несколько часов, но раскрытие не шло. Около четырех утра мне поставили капельницу с окситоцином, и тут началось.
Я читала, что от окситоцина схватки становятся более болезненные, так вот, это правда. Час спустя я от боли ничего не соображала. Больше я ничего не замечала. Меня всю трясло. Когда меня рвало, Кристофер придерживал мне волосы, а потом собрал их в хвостик. Казалось, что меня разрывает изнутри.
Я вцепилась в Кристофера. Лицо у него покрылось потом. Волосы странно торчали от того, что он то и дело их взъерошивал.
- Я не могу. Вколите мне что-нибудь! - прокричала я.
В плане родов я написала, что хочу максимально естественные роды и отказываюсь от обезболивания. Это единственный шанс в моей жизни все испытать, и я не хотела его упустить. К тому же я прочитала кучу исследований о том, как обезболивание замедляет родовую деятельность и повышает вероятность кесарева сечения, а я хотела родить сама.
- Уверена? - спросил он с сомнением. Он часами выслушивал, как я мечтаю о родах без обезболивания.
