Утром следующего дня Ханна улыбалась мне, будто у нас какой-то общий секрет. Пока мы готовили кофе, она сказала, что все еще не против кормить Джейни грудью. Приятно было снова видеть улыбку у нее на лице, но я втайне надеялся, что она позабудет идею. Не только потому, что это дико. Мы столько сил вложили в развитие Джейни, и это казалось шагом назад. Что, если это поспособствует регрессу и в остальном?
- Я тебя люблю, - прошептал я ей на ухо перед уходом. - Полегче сегодня.
Вскоре после утреннего обхода мой телефон завибрировал от сообщения Ханны:
Я набирал сообщение на бегу. Обогнув лифты, я побежал по лестнице, так быстрее.
С детьми все хорошо, мне накладывают швы.
Что?
Она не ответила. Я написал Дэну, чтобы он знал, где меня искать. Она была на койке 7А. Пакеты со льдом лежали у нее на голой груди. Я бросился к ней.
- Что случилось?
- Джейни меня укусила.
Беспокойство охватило меня.
- Джейни тебя укусила? Где? Как?
- А ты как думаешь? - рявкнула она с убийственным взглядом.
Я всплеснул руками. Я все еще не понимал. В голове не укладывалось.
- Утром, перед тем как кормить Коула, я спросила, хочет ли она все еще попробовать, и она ответила «да». Она так обрадовалась. Я объяснила ей, что это как сосать из бутылки. Ну а что еще мне было сказать? - Ее лицо исказилось от ярости. Никогда не видел ее такой злой. - Сначала она спокойно сосала. Это было здорово. Молоко прилило, совсем как с Коулом. Я такого не ожидала. Она пила несколько минут, а потом знаешь, что она сделала? - моего ответа Ханна не ждала. - Она посмотрела на меня. Прямо в глаза. И укусила. Не легонько. Впилась зубами изо всех сил. - Она сняла пакет льда с левой груди. - Видишь, что она сделала?
Вся грудь распухла, вокруг соска был огромный синяк, и внизу ряд швов. Она показала на них:
- Шесть швов. Шесть! Она чуть не откусила сосок.
- Господи, - я не знал, что еще сказать. У меня голова закружилась. - Мне надо присесть.
Я опустился на стул рядом с ее кроватью. Накрыл голову руками, пытаясь осознать увиденное и услышанное. Что не так с Джейни? Я читал о детях с реактивным расстройством привязанности. Но подобного я не встречал, ничего похожего.
- Где дети? - спросил я.
- Элисон с ними дома. Я сказала, что у меня опять началось кровотечение и мне надо в больницу. - Она погрозила пальцем: - Только попробуй рассказать, что случилось на самом деле.
Я шокированно склонил голову.
- Что?
- Я серьезно. Она не должна узнать, что стряслось. Меня это убьет.
Не надо смущаться. Она не сделала ничего постыдного. Я хотел ей это сказать, но ее сейчас так легко взбесить, что я решил не рисковать, все, что я говорил и делал, ее злило. Я ничего не мог сделать правильно. Никто не предупреждал, что так будет с новорожденным.
Телефон снова завибрировал. На этот раз Дэн. Я был ему нужен.
- Это Дэн.
Она махнула в сторону двери.
- Иди. У меня все хорошо. Тут больше ничего не поделаешь. Швы мне наложили. Я просто жду выписки.
- Точно? Не хочу тебя здесь оставлять.
- Точно. Не знаю, что буду делать, когда вернусь домой. Не хочу видеть ее, - от нее исходила ярость.
- Я поговорю с Джейни вечером, - сказал я, целуя ее в макушку, - и прямо сейчас позвоню доктору Чэндлер.
Она отвернулась.
- Иди. Я ни с кем из них не хочу говорить.
По дороге домой у меня голова шла кругом. Ханна написала; когда приехала домой, но остаток дня я ничего от нее не слышал. Я стал хирургом, потому что мне нравилось чинить людей, и выбрал ортопедию, потому что это легко. Кости - как осколки стекла. Они бьются, ты их склеиваешь. Я хорошо умел чинить вещи. А сейчас не знал, как все исправить. С каждым днем становилось только хуже, я никогда не чувствовал себя таким беспомощным.
Джейни прыгнула к двери и поприветствовала меня как обычно: веселая, улыбающаяся, полная сил и жизни. А я просто смотрел на нее, удивляясь, как можно быть одновременно такой милой и делать такие жуткие вещи. Это типичная черта детей с реактивным расстройством привязанности, но мне легче от этого не становилось.
- Привет, папа. Я скучала. В больнице все хорошо? - спросила она как всегда.
- Сегодня был трудный день, - сказал я. Ею я займусь позже. - Где твоя мама?
- Там, - она показала на гостиную.
Я зашел. Она сидела в кресле, у нее на руках спал Коул. Лицо искажено от боли.
- Как ты? - привычно спросил я.
- Ужасно, - сказала она, сдерживая слезы. - Я могу кормить только одной грудью, и кажется, будто меня ножами пронзают.
- Мне жаль, - если бы я мог хоть чем-то ей помочь. - Тебе что-нибудь нужно? Я могу...
- Папа, поиграй со мной. Я хочу играть, - перебила Джейни.
- Не сейчас. Я говорю с мамой.
- Но папа! - она потянула меня за рукав.
Я слегка оттолкнул ее.
- Отпусти.
Я сказал это громче, чем хотел. Она отпрянула назад, как если бы я ее ударил, широко раскрыв глаза.
- Поговори сначала с ней, - Ханна показала на Джейни. - Мы с тобой успеем.
