— Что бы мне нарисовать… — проговорил мысли в слух парень, но солнце за окном будто дало ему подсказку и не теряя времени, юноша уселся подобнее, поставив холст напротив окна, принявшись срисовывать удивителен пейзаж за окном.
Сейчас юноше как никогда нужно было сбежать от реальности, погрузившись в свои мысли и мечты о свободе, которая пока казалась слишком далека, чтоб о ней даже думать.
С особой осторожностью водя кистью по бумаге, юноша так сосредоточенно и старательно вкладывал в работу всю душу, будто от этого завесила его жизнь, а будучи таким погруженным в себя, Фэн Минж и не заметил, как темная фигура уже более десяти минут наблюдает за ним со спины, ни говоря и слова, но стоило юноше вновь бросить взгляд в окно, как в отражении стекла он увидел Императора, так пристально вглядывающегося в его спину.
— У тебя не плохо получается. — слегка улыбнулся мужчина, не видя больше смысла молчать после своего раскрытия — Я до последнего думал, что ты лжешь мне и даже не притронешься к кисти, но все же ошибся. — проговорил Цзян Шоушан прижавшись к парню в плотную и смотря на его рисунок, — Кажется, мой братец скрывал большой талант. — услышав слова Императора, Фэн Минж обернулся к нему, смотря прямиком в глаза, чем вызвал у грозного мужчины лёгкое удивление.
— Вы.. Старший брат, ты правда так думаешь или льстишь мне? — спросил юноша, которому было не так просто обращаться к Императору на «Ты», не говоря уже о брате.
— Я всегда честен с тобой и надеюсь... — наклонившись и говоря прямиком над ухом юноше, бархатистым голосом изрек мужчина, — Что и ты впредь, будешь так же искренен и честен со мной.
Уши Фэн Минжа внезапно покрылись алым оттенком из-за необычно мягкого и приятного голоса мужчины, который прежде был груб и зол. Несмотря на то, что юноша желал скрыть своё странное состояние, Цзян Шоушан не мог не заметить смущению брата, прежде не проявляющий таких легких эмоций.
— Цзян Шуи, как на счет того, чтоб сегодня принять ужин вместе? — поинтересовался Император, делая полу шаг от юноши, как бы освобождая из своих сетей, но при этом жадно пожирая глазами.
— Да.. Отлично. Я буду очень рад поесть со старшим братом.. — со смешком выдал Фэн Минж, сам понимая, как фальшиво звучали его слова.
Несмотря на совершенный вид Императора, который сейчас не был настроен враждебно, юноша все равно боялся его как огня, понимая, что даже от малейшей искры он загорается как факел.
— Я рад это слышать. В таком случае, встретимся вечером, — отвернувшись и пойдя к выходу, выдал мужчина и только Фэн Минж обрадовался, что Император не так плох, какие показался на первый взгляд, как-то обернулся, с самодовольной ухмылкой бросив, — Надеюсь, младший брат сполна отблагодарит старшего за заботу к нему.
Сказав все что хотел и удовлетворившись разговором, мужчина вышел из комнаты. Потеряв вдохновение, юноша посмотрел на свой недоделанный русинок, отложив его в сторону и пройдя к кровати.
Лишь подумав о том, что за краски и бумагу Фэн Минж снова будет платить своим телом, ему стало противно и очень захотелось выйти из этой грязной оболочки, полностью запачканной похотью и чужими руками.
Вечер наступил уж слишком быстро и весь день провалявшись в кровати, юноша очень не хотел из неё вылезать и садиться за стол к зашедшему господину, но у него не было выбора, поскольку тот уже ждал.
Медленно присев за небольшой стол, Фэн Минж, не поднимая глаз, принялся медленно есть не разбирая вкуса дорогущей еды. Аппетита у парня совершенно не имелось, а все мысли были лишь об одном: —
— Что-то не так, брат мой? — спросил Цзян Шоушан, до этого молча смотря на паренька и его голос был слегка взволнован.
— Нет, все.. все в порядке.
Невооруженным взглядом было видно, что все совсем не в порядке и юноша испытает крайней дискомфорт, вот только от чего, великий Император не понимал или же не желал понимать.
— Если тебе не нравится эта еда я попрошу принести другое. Может что-то сладкое? — пытаясь угодить, Цзян Шоушан придвинулся ближе к Фэн Минжу, вызвав у него внутреннюю панику.
— Не нужно. Меня вполне устраивает все это. — почти не притронувшись к пище, выдал юноша, от чего мужчина с подозрением бросил на него взгляд, резко, но мягко, схватив за подбородок и приподняв к себе.