— Если тебя что-то тревожит, говори. Ненавижу твою скрытность. Хватит от меня все постоянно утаивать. — голос мужчины вновь стал обычно злым и грубым, и это казался Фэн Минжу даже лучшим, чем когда тот был с ним мил.
Все же, юноша был слишком слаб как физически, так и морально, хоть не желал этого признавать и из-за всех сил старался бороться с судьбой на равных. А сейчас, когда он стал заменой господина, Фэн Минж очень боялся ненароком привязаться к грубому повелителю, что в итоге в любом случае будет не верным действием и покалечит его душу и тело.
Подумав, что лучше все закончить как можно скорее, юноша, без ответа, придвинулся к господину, принявшись стягивать с него верхнее одеяние, чем вызвал у Цзян Шоушан ступор и выйдя из него, мужчина схватил Фэн Минжа за запястье, бросив:
— Что ты творишь? — глаза его Высочество горели, но это был совсем не тот злой огонь, каким он предстал перед Фэн Минжам впервые. В нём было что-то глубокое и очень-очень горячее. Настолько, что даже сердце юноши слегка отдало жаром, вызвав внутреннюю боль.
— Плачу брату за его доброту. Что же ещё? — без каких-либо эмоций выдал паренёк, вновь пытаясь возобновить свои действия, но получив толчок в грудь, был удивлён, почему это его Высочество отстраняется от того, чего так хотел. — Что не так? Разве это не то, чего вы все так желаете? — даже слишком грубо бросил Фэн Минж, напрочь забыв кто сейчас сидит перед ним.
Цзян Шоушан смотрел на юношу, словно видел его впервые, а его губы застыли в полуоткрытом состоянии, не говоря ни слова.
Юноша слишком хорошо знал эту систему платежа собственным телом, от чего ему хотелось крушить и все ломать, дабы утихомирить внутреннее напряжение в своей душе. Как долго он желал навсегда распрощаться с этим ужасным чувством быть чьей-то игрушкой, но вот оно опять настигло его и в этот раз он даже не имеет право отказать.
— Почему ты отталкиваешь меня? Сам же просил заплатить. — медленно стягивая с себя одежду, выжал Фэн Минж, будучи злым на господина, но больше на самого себя из-за своей никчемности.
— Я не …Это.. — голос мужчины дрогнул, вызвав у Фэн Минжа вопрос, и подняв глаза юноша заметил, что сам великий Император сидел в растерянном состоянии, не зная что ему делать, прям как большой напуганный ребенок.
— Ты думаешь, что мне нужно от тебя лишь тело? — вопрос господина прозвучал столь пронзительно, что сам Фэн Минж усомнился в своём решении, хотя до этого был твёрдо уверен в положительном ответе. — Цзян Шуи, я не хочу больше принуждать тебя. В тот раз… — замялся мужчина, словно робкий юноша, впервые признающий свою вину, — Я был очень зол и это твоя вина. Ты слишком долго дурачил мне голову, как и до побега. Но сейчас я хочу все исправить и если ты сможешь меня понять и принять, мы сможем наконец жить в мире и..
Цзян Шоушан остановил свои речи подняв взгляд на озадаченного юношу, потихоньку отдалившегося от господина в сторону, не зная, что ему делать. Его Высочество сейчас так искренен, но на долго ли это? Что-то в его взгляде настораживало юношу и почувствовав к себе страх, Цзян Шоушан внезапно переменился в лице.
— Ты не веришь мне да? Но, ведь и я уже не верю тебе, брат, но все равно хочу, чтоб мы были вместе, — слегка усмехнулся мужчина, но поняв, что на его искренность брат совершенно не реагирует и словно боится её больше, чем лжи, мужчина сам того не осознавая впал в злость.
— Чтож, раз ты сложил обо мне определённое мнение, то может, мне не стоит разочаровывать тебя? — прорычал Цзян Шоушан, направив на Фэн Минжа дикий взгляд.
— Ты не разочаровываешь меня, только прошу, успокойся иначе ты снова будешь чувствовать себя плохо! — крепко сжимая в тиски накаченное тело, Фэн Минж был искренен и сам не понимая, почему так сопереживался из-за насильника, которому явно нужна помощь, но его ли?
Цзян Шоушан оставался без движения, и юноша не мог увидеть его лица, крепко сжимая тело господина, но ощутив на своей спине тёплую ладонь, слегка вздрогнул, до этого, не ощущая подобных нежностей.
— Я не хотел пугать… — почти прошептал Цзян Шоушан, все сильнее сжимая тонкое тельце, да так, что Фэн Минж с трудом мог дышать, но не возникал прекрасно видя, как мужчине сейчас тяжело.
— Я знаю, но не понимаю, что с тобой. — решив наконец быть откровенно честным, выдал парень, медленно отпуская Императора из своих объятий, но тот не желал отдаляться от брата, все так же крепко сжимая его в объятиях