Она говорила что-то еще, наверно, очень лестное для меня, но я уже не слышала ни слова. Я рассеянно кивала, пытаясь изобразить улыбку, но, боюсь, это выходило у меня плохо. И никогда еще я так не радовалась появлению нашего кучера.
Я не помнила, как мы доехали до дома. Всю дорогу я просто пыталась не думать ни о чём, но мысли гудели в голове как растревоженный улей. Я вспоминала нашу первую встречу с его высочеством, проведенные рядом с ним дни в библиотеке, нашу поездку в Карис.
Я даже позволила себе всплакнуть, но при подъезде к Карлайл Холлу вытерла слёзы.
Дети уже ждали меня за ужином, но я сказала, что не голодна и, передав Шарлотте коробку с лентами, отправилась к себе.
— Тебе тоже не здоровится, Рэйчел? — забеспокоилась Лотта. — Ужасно душно сегодня, правда?
Я долго не могла уснуть и всё металась и металась по кровати. И только под утро пришла к выводу, что, что бы я ни думала об этой ситуации, я всё равно не могу ее изменить. К счастью, я еще никак не выдала своих чувств ни перед герцогом Анзорским, ни перед кем-то еще, и стыдиться мне было нечего. А несбывшиеся надежды остерегут меня в дальнейшем от наивных мечтаний.
Мне не в чем было упрекнуть его высочество — он всего лишь пытался быть любезным со мной (возможно, потому что я была мачехой Лотты), а то, что я приняла его любезность за что-то большее, не его вина.
Прежде мне казалось, он вовсе не обращал внимания на Шарлотту, но теперь память услужливо подбрасывала мне те эпизоды, которым можно было трактовать совсем по-иному. Ведь именно ее он первой пригласил на балу у мэра (танец с женой хозяина дома в счет не шел) — возможно, как раз тогда она и понравилась ему.
Лишь на рассвете я провалилась в беспокойный сон, а проснувшись к полудню, чувствовала себя как выжатый лимон. К счастью, и Лотта, и Нэйтан уже были на конюшне (они теперь все дни напролет проводили с Эйнари), и я смогла позавтракать, не утруждая себя разговорами.
Я велела себе забыть о герцоге Анзорском, но, едва поднявшись из-за стола, направилась в библиотеку, где среди толстых книг в шкафу отыскала несколько номеров «Эрландского ревизора» — главного столичного журнала, в котором можно было отыскать сведения обо всех аристократах страны и их фамильных замках и драгоценностях. Значительная часть страниц отводилась в нём королевской семье.
В номере десятилетней давности я нашла портрет герцогини Анзорской — молодой темноволосой женщины с карими глазами и тонкими, будто вытянутыми в струнку губами. Конечно, вряд ли художник мог в точности передать ее взгляд, но мне отчего-то стало не по себе. Она характеризовалась в журнале как истинная леди, манеры которой могли служить образцом для всех девиц Эрландии. Вот она открыла бал в Сенате, вот посетила приют для бедных в Анзоре.
Спустя год «Ревизор» принес соболезнования его высочеству в связи с кончиной «незабвенной герцогини Анзорской, ставшей жертвой несчастного магического случая». Никаких подробностей не сообщалось.
Что побудило ее пойти на столь страшное преступление? Она была второй леди королевства, у нее было почти всё, что можно было пожелать — титул, деньги, уважение. Как можно было настолько забыться?
Любила ли она мужа? Быть может, она пошла на это и ради него самого? Но нет, думать об этом было неприятно.
Я полистала еще несколько номеров. Там время от времени мелькали портреты его высочества — на параде, на скачках, на охоте. Его высочество Ричард Анзорский.
Странно, но я никогда еще, даже мысленно, не называла его по имени — для меня он был братом короля, его высочеством, герцогом Анзорским. Я горько усмехнулась. Почувствовала себя Золушкой, замечтавшейся о принце. Нет, реальность совсем не похожа на сказку.
От размышлений меня отвлек стук колес подъехавшего ко крыльцу экипажа. Его высочество? Ох, нет!
Но гостем, вернее, гостьей оказался совсем другой человек.
— Мисс Кросби! — доложил Эванс.
Это было неприлично, но я поморщилась. Что понадобилось у нас этой чванливой девице? Не думаю, что Лотта будет рада встрече с ней.
Шарлотта уже вернулась с конюшни, но не посчитала нужным сменить платье на более нарядное. Она стояла в гостиной у окна и вошедшей Мэйбл тоже не предложила присесть.
— Лотти! Леди Карлайл! — поклонилась мисс Кросби. — Простите за этот визит без предупреждения! Но мне было решительно необходимо поговорить с вами! Ах, леди Карлайл, возможно, вы не знаете, но вчера, в Литоне, мы с Лоттой немного повздорили. Совсем чуть-чуть и по сущему пустяку, но я всю ночь не могла заснуть, сожалея об этом. Поверь, дорогая Лотти, если я и позволила себе наговорить тебе лишнего, то исключительно заботясь о твоем благополучии! И право же, мне очень жаль, что всё так получилось!
Мне показалось странным, что она приехала к нам с извинениями — во вчерашнем разговоре они обе были не очень вежливы, и у Мэйбл было не меньше оснований обижаться на Лотту, чем у той на нее саму. Да и мисс Кросби, судя по всему, была не из тех, кто привык извиняться, так что ее поведение меня скорее насторожило, чем порадовало.
