Но Варвара также понимала, что не сможет остановиться. Не хочет. Им необходимо поговорить о том, что произошло десять лет назад. Никакой ошибки нет, просто нервы расшатались. Ещё бы, столько впечатлений за один день! И она отгоняла сомнения, заставляла себя поверить в то, что письмо – ложь.
– Как дети?
– Таня читает Сашеньке «Волшебные сказки».
– Она же знает всю книгу наизусть!
– Поэтому ей легко читать.
Разговор казался личным, интимным. У Варвары похолодели ладони, она решительно не хотела слышать ничего подобного! Удивлялась своей боли, своему желанию зарыдать. Машинально потёрла виски, глубоко вздохнула, нацепив на лицо вежливую улыбку.
– Идите же чай пить! Сейчас всё остынет, – позвала она, оглядываясь на Алевтину Фёдоровну, ожидая поддержки. Юля не шла, и Портретов оставался подле неё. Варваре хотелось подойти и надавать пощёчин сестре, ядовитый гнев душил, и женщина еле сдерживала его. Зачем набивать себе цену и держать Портретова при себе? Что за манера доказывать очевидное – он её муж! Муж, который достался случайно, по ошибке.
– Наверно, я всё-таки прилягу.
– Так сильно болит голова? – ещё сильнее забеспокоился Портретов.
– Я не знаю. Как-то не по себе.
– Пойдём, я провожу тебя.
– Нет-нет, оставайся, пей чай, ведь ты хотел чаю!
– Но…
– Меня Варя проводит!
Она сразу поняла, что сестра собирается поговорить наедине. Но о чём? Неужели действительно подслушивала под дверью? Варвару мучило чувство, что она когда-то уже слышала и видела всё это. Но не знала, что будет дальше. Улыбнулась одной из своих печальных, беззащитных улыбок, отставила в сторону чашку с недопитым чаем, поднялась. Кивнула Портретову, обещая, что всё будет хорошо. Но сердилась и жалела, что не успела сказать ему главное. Как жаль, что нельзя остаться ненадолго одной, чтобы разобраться в себе. В голове ком слов, и нельзя понять, где нужные, а какие не стоит произносить вовсе. Давно она не находилась в таком возбуждении.
Сёстры прошли дальше по коридору и вошли в спальню. В комнате полутемно, горел маленький ночник, хорошо пахло поздними осенними цветами, которые стояли в вазе на подоконнике. Юля плотно закрыла дверь, остановилась, поправила волосы, необыкновенно гладкие, будто залаченные. От этого казалось, что волос на голове мало. Варвара бросила быстрый взгляд на кровать с деревянными спинками. Узкая, одному-то тесно. Неужели они спят на ней вдвоём? Никакой пользы тесниться, Портретов, скорее всего, не высыпается. Юля высокая, полная. К тому же беременная. Надо предложить ему пожить у них, мама не будет против. В этом случае они смогут общаться, когда захотят. Все вечера их! Варвара затаила дыхание. Хорошо, что мысли нельзя подслушать.
– Как твоя голова? – холодно спросила она.
– Как-будто тебе есть до этого дело!
– Представь себе!
– Ах, Варька!
– Ложись, я погашу свет.
– Варя, скажи мне правду!
Резкий шёпот сестры заставил Варвару вздрогнуть. Или можно подслушать мысли, когда все желания написаны на лице? Ей нужно добиться репутации ничего не понимающей, немного рассеянной и меланхоличной. Для этого она зевнула и потянулась, пожала плечами. Движения плавные, кошачьи. Юля никогда так не сможет. Медведице никогда не стать пантерой.
– Варя, не молчи!
– О чём ты?
– Умоляю, скажи мне правду! Ведь ты не просто так пришла к нам в такую погоду! У тебя было такое лицо!
Проницательность Юли была ошеломляющей. Варвара опустилась на старую кровать, не понимая, как станет вести себя в этой ситуации. Признаться в том, что хотела увидеть Портретова? Хотела остаться с ним наедине? Что собирается открыть тайну своего прошлого, о котором только он ничего не знает? Такой разговор с сестрой невозможен. И снова волной накатила ярость. Портретов – её мужчина! Она должна была за него выйти замуж! Сестра воспользовалась ситуацией! Это подло. Нечестно.
Юля неуклюже опустилась на пол у ног Варвары.
– Варя, скажи, не молчи! С мамой случилось несчастье?
– С мамой? – Варвара очнулась от мрачных раздумий. Неожиданный поворот привёл её в чувство. И снова появилась кошачья пластичность, тягучий голос. – Ты с ума сошла?
– Ты ведь прибежала из-за неё, ты была расстроена! Я никогда не видела у тебя такого потрясённого лица. А увидела нас и не решилась сказать! Ты нас пожалела! Варя, что с ней?
– Ничего с ней не случилось, успокойся.
– Ты можешь говорить правду, не обращая внимания на мое положение! Слава говорит, что беременные женщины – это обычные женщины, им не надо ничего запрещать, они должны жить полной жизнью. А мама весь вечер жаловалась на боли в груди! Она была отстранённой, какой-то постаревшей. Это сердце, правда?
– Твой Слава – дурак! – невольно вырвалось у Варвары. Она вдруг рассмеялась, ощущая себя хозяйкой положения. – И ты – дура! Беременные – обычные женщины! Нет, не обычные, а особенные, и относиться к ним надо по-особенному! Понятно? А мама просто под впечатлением от вашего приезда. Шутка ли, впервые увидеть внуков! Надо было чаще приезжать.
– Ты права, я жалею, что мы столько времени не виделись. Но не получалось.
