Они молча вошли в воду. Каким-то необъяснимым образом они понимали, что разговаривать им нельзя, даже шепотом. Поэтому они молча наблюдали за сидящим в каноэ гребцом. Его голова была низко опущена — похоже, он греб изо всех сил. Но направлялся он не прямо к ним, а немного в сторону. Сикрет Бич, подумала она. Вот куда он собрался. Когда он находился минутах в десяти от конечной точки своего маршрута, то встал и, к их общему удивлению, нырнул в воду. Кейт уже хотела спросить, что это он задумал, но довольно скоро все стало понятно — он толкал лодку к берегу.
— Вперед, — прошептала Лидди ей на ухо.
— Зачем?
— В каноэ сидит кто-то еще.
— Откуда ты знаешь?
— Я видела чью-то руку, опущенную в воду.
Для Кейт этого было достаточно. Они повернулись и со всей возможной скоростью поплыли на Боут Бич, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда они достигли пляжа, то едва могли шевелить руками. Они повернулись на спину и лежали на прибрежных скалах, немилосердно царапавших их кожу, стараясь отдышаться. Кейт была измучена и напугана. Она начала вслух пересчитывать звезды, лишь бы хоть как-то успокоиться.
— Перестань, — сказала Лидди.
— Ничего не могу с собой поделать. И что дальше?
— Нам нужно выбраться с пляжа.
Кейт согласилась, они поднялись, обернув полотенца вокруг талий, и устремились к своей хижине. Добрались они туда в четверть шестого.
— Меня так и колотило, — сказала Кейт. — Я едва смогла переодеться в сухое. Почти как вчера, с этой дурацкой проверкой безопасности на пляже…
— Значит, вы таки отправились на Сикрет Бич, — нетерпеливо сказала Эми, по-прежнему сидевшая рядом с ней в грузовике.
— Да, так мы и сделали.
— Но зачем?
— Поначалу мы, конечно, сомневались. Но кто знает, как правильно надо было тогда поступать? Я сказала, что у нас будут проблемы, ведь мы не знали наверняка, что там случилось. Может, Лидди была неправа, и в итоге там ничего не оказалось бы.
— Но получилось все совсем не так.
— Теперь-то я это знаю. Просто рассказываю тебе, какие мысли тогда лезли мне в голову.
— Вот если бы вы сразу отправились на поиски взрослых, может, с Амандой было бы все в порядке. Взрослые скорее догадались бы, что с ней произошло и кто виновник, — из-за волнения к Эми снова вернулся ее акцент.
— Думаешь, я этого не понимаю? Целых двадцать лет я казню себя за это. Но тогда нам было всего по двенадцать, мы были измотаны и напуганы, и…
— Чувствовали себя виноватыми? — Эми даже отсела.
— Ты куда?
— Я на такое не пойду.
— Но мы же ничего не сделали.
— Да ладно. Ты же из-за всего этого позвала меня сюда приехать, верно? Ты хотела мне во всем признаться и начать все сначала. Но даже если так и произошло, то что из этого? Думаешь, между нами снова будет что-то личное, как когда-то?
Кейт даже не нашлась, что сказать. А что сказали бы вы, если ваши сокровенные тайны вдруг вытащили на свет и расписали, как бог черепаху?
— Да. Я действительно на это надеялась.
— Господи, Кейт!
— Мне тебя не хватает, понимаешь? Я же люблю тебя.
Эми встала, воздвигнувшись над Кейт.
— Ты говоришь, что любишь меня, и в то же время считаешь, что признание о твоем участии в том, что произошло с Амандой, поможет нам снова быть вместе?
— Пожалуйста, говори тише.
— А кто может нас тут услышать?
— Не знаю. В этом-то и проблема.
Эми широко развела руками. Старый грузовичок так и скрипел под ней.
— Я здесь с Кейт!
— Ты что делаешь?
— Сообщаю всем, кому это интересно, что мы здесь вместе. А ты… ты что, стыдишься?
Кейт встала.
— Нет, не стыжусь, — тихо сказала она.
— Да хватит уже. Тебе тридцать два года, и до сегодняшнего дня никто в вашей семье даже не знал, что ты — сторонница однополой любви.
— Неправда.
— Даже если они это знают, то не с твоих слов. Ты никогда не говорила им обо мне. Мы всегда скрывались. До последнего.
— Мне казалось, что ты так хотела.
— Нет, Кейт. Этого хотела как раз ты.
Внутри у нее все застыло. Возможно ли такое? Неужели все эти годы Эми только и ждала, чтобы она сделала первый шаг и объявила об их любви всему миру?
— Эми, я…
— Ты даже не знаешь, что сказать.
— Да.
— Ты никогда этого не знала, — сказала Эми, затем спустилась с грузовика и ушла.
Лидди нередко ощущала себя совершенно одинокой, и сегодня наступил как раз один из таких моментов. Они все чувствовали себя беспомощными в больнице, но тут было что-то другое. У Мэри были лошади, у Кейт — Эми, а у нее… Что ж, она чем-то обладала, у нее даже кто-то был, но именно в этот момент она чувствовала себя опустошенной. Сейчас у нее не было ничего.
Покинув больницу, она почувствовала себя грязной, но вода в «хижине учителя-француза» не согрелась как следует, поэтому она отправилась к домику, который был ближе всего к родительскому, и приняла душ там. Она всегда называла эту процедуру «душем Шона», потому что в нем пахло так же, как и от него — дешевым мылом и лесом.
