Появилось несколько женщин в европейской одежде с платками на голове, они несли два больших чана и еще какую-то утварь. Мужчины тут же на куске желтого полиэтилена разделывали мясо. В лагере было около сорока человек, детей не было. Многие были все еще заняты разбором того что мы привезли. Женщины и несколько мужчин разводили два костра. Группа из человек десяти присоединились к Ибрагиму и Ахмаду, и они скрылись в дальней палатке. Пожилой мужчина с небольшой седой бородкой окликнул нас и махнул рукой в сторону ящиков, стоящих недалеко от костров. Мы с Дашей сели. Запахло жареной бараниной и какими-то специями. Я не знаю, о чем думала моя дочь, но взгляд у нее был ошарашенный.
Она должна была это увидеть, каждый человек на Земле должен хоть раз побывать в таком лагере.
Порыв ветра принес запах звериных фекалий, псины и адреналина, который исходит от животных, сидящих в клетках. Да, это однозначно был зоопарк.
Люди, вынужденные скитаться и терпеть весь этот ужас, потому что в мире идет война за ресурсы, потому что их страны и города разрушены, там смерть, они бежали от нее, как и все нормальные люди. Никто не хочет умирать, все хотят, чтобы их дети не голодали и жили в процветающей стране. Все хотят одного и того же. Хотят любви и тепла, здоровья близким, хотят видеть вокруг себя улыбающиеся лица.
«Я привела сюда своего ребенка, как в зоопарк — покормить зверей», — отдалось у меня в сжимающемся сердце. Комок стоял у горла.
Мы люди, не знающие войны и голода, что могли понять или прочитать в их лицах, что сказать? Скоро война закончится, и будет все хорошо? Война не закончится никогда, война идет от начала времен и не прекращается ни на минуту. В голове замелькали картинки — фотографии изуродованных детских тел с оторванными конечностями, руины городов, плачущий мужчина, стоящий на коленях, с истерзанным телом мертвой дочери.
И еще мужчина-японец стоит на коленях в оранжевом комбинезоне… Он не плачет и не боится, он хочет жить, но лицо его не дрогнет. И фотография политика из этой страны, не то с полуулыбкой, не то с ухмылкой под статьей: «ЯПОНИЯ НЕ СОБИРАЕТСЯ ВСТУПАТЬ В СДЕЛКИ С ТЕРРОРИСТАМИ». «Да, — отвечу я этому лицу, — Япония не собирается — она уже давно вступила с ними в сделку». Косвенно, конечно, еще давно, когда в результате холодной войны при помощи организованной преступности и ультраправых организаций, выступивших в поддержку США, они ратовали за уничтожение и развал СССР и стран с коммунистическим строем. Конечно же, Японии, как и любой другой стране, нет дела до какого-то там маленького человека. У них высшие идеалы! И непостижимая простому человеческому уму цель! Интересно, а если у террористов в заложниках оказался бы кто-нибудь из родственников высокопоставленного лица? Что, тоже бы торговаться не стал? Мы все знаем ответ.
Кто такие террористы? Это мы с вами. Кто создал ИГИЛ1? Такие же, как мы, люди.
У маленького человека Кэндзи Гото, наверное, была жена, может, дети, мама, друзья. Но никому на свете нет до этого дела. «Спи спокойно, мой собрат! Ты последний самурай».
Я смотрела на людей, откуда они? Из Сирии, Афганистана, Ливии, может, из Ирака? Запахло ароматным пловом, но есть не хотелось. Женщины вместе с Алией принесли разовую посуду. «Наверное, кто-то из нашей „армии спасения“ привез ее», — подумала я. Мужчины обступили нас кольцом, кто-то сидел на корточках, кто-то стоял, многие сидели на ящиках. Подошла группа из дальней палатки. Никто не улыбался, все сосредоточенно причмокивали и причитали на своем языке. Рядом с нами сели женщина и мужчина, явно муж и жена, они держались за руки, мужчина со слезами на глазах говорил с Ахмадом, его руки дрожали.
— Я Кифа, — сказала молодая женщина по-английски, — это мой муж Башир. Мы из Сирии.
Все принялись за еду, мы с Дарьей ковыряли пластиковыми вилками в тарелках. Башир удивленно протянул к нам шею и что-то спросил на английском, я не поняла.
— Он спрашивает, почему мы не едим, что, невкусно? — перевела мне дочка.
Я улыбнулась и попробовала еду. Мне показалось, что ничего вкуснее я не ела никогда! В плове было много мяса, специй и сладкий изюм. Да, обстановка не располагала к еде, но мы должны были разделить с ними пищу. Таков обычай.
Импульсивные жесты и разговоры на повышенных тонах мне не мешали. Я все думала и думала о своем.
Телефонный звонок, как обычно, заставил меня подпрыгнуть.
«Игорь, а-а-а, что делать? Что, уже шесть?»
— Привет, я задержусь на часик. Вы в гостинице?
— Да! — на голубом глазу ответила я. — Хорошо, ничего страшного. Пока.
— Пока.
Время было начало шестого. И, к моему великому счастью, все стали прощаться и двигаться к машинам.
На обратной дороге мы застряли в пробке.
Я держала телефон в руке и каждые пару секунд смотрела время. Уже полседьмого. Сердце стучало, как метроном. Звонок, я выронила телефон из рук.
— Аллё, Игорь? — отвечаю я, не зная, что делать и что врать.
— Вы где? Я стучу в дверь. Собака лает.
— Да, мы тут прокатились с Дашей. Мы уже подъезжаем, минуты три осталось, — сказала я, увидев знакомые дома.
