Кровь предательски брызнула из носа. Люди смотрели на нас. Я зажала одной рукой нос, другой, перепачкав всю сумку, полезла за платком. Достав из сумки платок Гарика, прижала его к лицу. Игорь сел на корточки и взялся за голову.
— Прости меня, — сказал он очень тихо.
Мы сели в машину, я так и ехала с платком, прижатым к носу.
— Куда мы едем?
— Ко мне. Ваш район весь оцеплен, туда не пробиться.
— Там Масик один, — сказала я, еще толком не осознав, что происходит. Осознание пришло намного позже. — Игорь, какое кафе расстреляли в нашем районе?
— Не знаю, дома посмотрим.
Дарья сидела сзади, вжавшись в кресло, про Саске она даже не вспомнила.
Мы поднялись на второй этаж дома по набережной де Гран Огюстен. Большие тяжелые двери открылись в небольшую уютную квартиру. Зал, маленькая кухонька, в которой никто никогда не готовил, на стенах картины в стиле Густава Климта, две спальни — одна малюсенькая, другая побольше, и две ванных комнаты. О такой квартире я мечтала всю жизнь. Здесь было спокойно и очень тихо.
Игорь сразу включил телевизор в зале. Я ничего не понимала из того, что говорят, я только видела картинки. Страх, смерть, кровь, паника, ужас и неприятие действительности охватило меня, как и всех людей в этом городе. В то время, когда мы гуляли по Лувру, кто-то расстреливал ни в чем не повинных людей. Картинки мелькали. Стрельба возле пиццерии «Ла Каза Ностра». Расстрел возле кафе «Ла Белль Экип». Нападение на зрителей рок-концерта в «Батаклане».
Я понимала что это не далекий Алжир и Сирия, это не неизвестная арабская весна и не далекий Нью-Йорк с его башнями-близнецами — это происходит здесь и сейчас. Это реальное время, это не фотографии отрезанных голов с членами во рту из далеких шестидесятых. Это самый прекрасный город на Земле погрузился во тьму. «Мир сдвинулся», — сказал мне в ухо Стивен Кинг. «Я знаю», — ответила ему я.
Около часа ночи почти одновременно прозвонили телефоны у Гарика и у Дарьи. Гарик разговаривал по-французски, не вставая с дивана, Даша отошла в сторонку, но я слышала ее разговор: «Да, все нормально, успокойся. Мы в безопасности. Я тоже тебя люблю, пока».
— Папа звонил, он тоже на тебя орал, сказал, что только такая ненормальная, как ты, могла забыть в номере телефон.
— Да, конечно, все на меня орут, я ненормальная, — и вдруг я разрыдалась.
Игорь и Дарья успокаивали меня, как могли, Даша обняла меня и твердила:
— Мамочка, я тебя люблю!
Гарик встал передо мной на колени, взял меня за руки, повторяя:
— Прости меня.
Я плакала не от жалости к себе, я плакала о людях, которые больше никогда не заплачут.
— Луи сказал, стреляли в кафе «Le Petit Cambodge», про жертвы пока ничего не известно.
— Алия! Алия! — вспомнила я про нее. — У тебя же есть ее телефон! Набери! — закричала я на Игоря.
— Не отвечает, — обреченно ответил Игорь после нескольких попыток с ней связаться.
Мы еще долго просидели все, обнявшись перед телевизором в гостиной.
— Даша, пошли, я дам тебе свой халат и футболку, может, ты есть хочешь? Можно заказать еду.
— Нет. — О еде никто сейчас не думал.
Я заставила себя встать и пойти с ними.
— Сейчас достану постель, — сказал Гарик.
Я ее застелила, открыла форточку в крохотной спаленке и уложила свою маленькую девочку спать.
— Пойду тоже переоденусь, — сказал Игорь.
Я только сейчас заметила, что он до сих пор в военной форме. Я стояла у окна и смотрела на Сену, вода, как зеркало, отражала безмятежность.
— Ложись, — подошел ко мне Игорь сзади и обнял за плечи.
— Ага, сейчас, я немного постою и лягу. — В голове я прокручивала весь этот день от начала и до конца.
Через час все еще не спали ни он, ни я.
— Может, дашь мне ключи от машины? Я сгоняю в гостиницу, заберу Масика.
— Ты что, водить умеешь?
— Да, с семнадцати лет.
— Поехали вместе, — сказал он, тяжело поднимаясь с постели: он очень устал — это я поняла.
— Ладно, ложись, не надо, утром поедем, — сказала я.
— Уже утро, — он в полном изнеможении лег на подушку.
Я его обняла:
— Спи!
Он уснул моментально.
Я лежала и долгое время в голове прокручивала этот день. Сначала и сначала с самого утра. Что-то было не так в этот день, что-то ускользнуло из моего сознания, и это мне казалось было очень важным. Отчаянно ныла голова. Я пыталась вспомнить все детали, все, что произошло в этот день, от начала и до конца.
Часов в восемь утра я заорала на всю квартиру.
— Игорь, вставай! Вставай! Нам надо в полицию, срочно, прямо сейчас.
— Жандармерия, во Франции жандармерия, а не полиция, — зачем-то спросонок пояснил мне Гарик.
— Поехали, пожалуйста, — умоляла я со слезами на глазах.
