Вениамин Родионович позвал Дмитрия. Когда тот подошел, его отец был как в бреду.
— Устал я?
На эти слова без четкого смысла Дмитрий не ответил и молча смотрел на отца, заметив, как сосуды вокруг его глаз налились кровью.
Когда Елизавета Родионовна вошла в семью, отношения Дмитрия к отцу начали портиться. После расставания они редко виделись. Как же много времени они потеряли в отчуждении друг от друга. И это вернулось Илье Никитичу горькими сожалениями, преследовавшими его всю оставшуюся жизнь.
— Знаю, тебе было одиноко…
Илья Никитич тянул трясущуюся руку, будто пытался за что-то ухватиться. Дмитрий наклонился и подставил под руку отца свое лицо. Старик дрожащим голосом прошептал:
— Мало у тебя было счастливых дней в детстве. Все из-за меня… Чего таить, я во многом перед тобой виноват. Так и не дал почувствовать тебе семейного тепла.
Если бы он тогда поведал ту тайну, может, у них бы сложилась полная и счастливая семья?
Это он оставил бесчисленные сожаления и невзгоды и Елизавете, и сыну. И себе самому.
Дмитрий чувствовал неизбежное, и ком подступил к его горлу.
— Позови Свету. Я должен ей кое-что сказать.
Дмитрий позвал Светлану. При виде ее Илья Никитич обнажил свою улыбку. Он очень любил свою невестку.
— Света… О Димке теперь будешь заботиться ты.
Светлана встала возле Дмитрия.
— Хорошо, — ответила она.
— Хорошая ты. Я в тебе уверен. Как же повезло Диме. С тобой он, наконец, почувствовал, что такое быть семьей.
С глаз Светланы заструились слезы, и она принялась вытирать их. Она посмотрела на Дмитрия и сказала:
— Он мой муж, отец наших детей. Я обязательно буду ему опорой. Мы ведь одна семья.
— Вот и ладно…
Илья Никитич задыхался. Светлана обеспокоенно окликнула:
— Пап…
Дмитрий хоть и не выражал волнения внешне, но тело его пробирала дрожь. Илья Никитич все же смог продохнуть и сказал устало, что ему лучше.
— А Машка с Пашкой? — вспомнил он. — Не хотят они с дедушкой поговорить?
Юные и бойкие внуки любили болтать с дедушкой, и находясь рядом с ними, Илья Никитич будто представлял, как нянчится со своим маленьким Димой — этого так не хватало ему в его жизни. Тем более Паша очень был похож на Дмитрия в детстве.
Светлана позвала детей к себе. Она присела перед ними и сказала им:
— Дедушка хочет вас видеть. Обещайте, что сделайте все, что он скажет, хорошо?
Паша уже давно все понял, а Маша начала догадываться, прочувствовав тяжелую атмосферу сегодняшнего ужина. Дети согласно кивнули. Светлана поднялась и повела за руки детей к дедушке. Увядающий Илья Никитич вновь оживился, увидев внуков. Илья Никитич приложил ладонь к щеке Паши и сказал ему:
— Паша… Ты похож на своего папу.
— Я похож и на тебя.
Илья Никитич улыбнулся. Маша подползла к дедушке, подставив свою щеку его ладони.
— Деда, и я на тебя похожа.
— Конечно. Ты же моя внученька.
Маша тоже коснулась рукой деда. Он исхудал, болезнь брала свое.
— Учитесь хорошо, — наказал Илья Никитич обоим, — слушайтесь маму и папу.
— Хорошо, — в один голос дали слово Паша и Маша.
Илья Никитич заплакал. Какие же милые его внуки и как жаль, что он не увидит, как они вырастут.
Проснулся малыш и вдруг громко заплакал. Виктория Александровна дала его Светлане, и малыш утихомирился. Илья Никитич протянул руку в сторону младшего внука и почувствовал, что ему не хватает сил что-либо сказать. Светлана увидела тянущуюся руку Ильи Никитича и поднесла ему малыша. Тот уставился своими кругленькими глазками на деда. Так дед и внук глядели друг на друга. Из последних сил уголки губ Ильи Никитича приподнимались в улыбке.
В комнату вошли остальные, чтобы проводить Илью Никитича в последний путь. Глаза его медленно закрывались.
— Деда! — Маша теребила его. — Деда, не засыпай. Поговори со мной.
На глаза Паши наворачивались слезы. Он осознавал, что дед уходит навсегда, что он больше не понянчится с ними, не поделает с ними уроки.
— Дедушка…
Врач услышал, как родственники взывали к больному, и вошел в комнату. Он провел смотр. Врач закончил. Он посмотрел на Дмитрия и молча кивнул головой. Дмитрий сцепил руки за спиной и также кивнул.
— Время смерти: 15 минут пополуночи. Примите мои соболезнования.
Можно сказать, он полностью прожил тот день, когда вся семья собралась за одним столом.
Дмитрий с силой сжимал руки за спиной и, перебарывая собственные эмоции, сказал:
— Итон, отвези, пожалуйста, Вячеслава Григорьевича.
— Не нужно. Я сам. Вам здесь понадобятся руки.
Для того, чтобы сделать последнее дело.
— Тогда до двери, — сказал Итон.
Врач кивнул.
А Маша все звала дедушку.
— Мамочка, почему дедушка со мной не разговаривает? Когда он проснется?
— Дедушка не проснется, — всхлипывая ответил Паша.
— Врунишка ты и дурак! Что ты такое говоришь?
Она лишь на словах выражала неверие тому, что сказал брат, — к ее глазам же уже подступили слезы, и в следующий момент девочка заплакала. Светлана дала малыша матери, после чего принялась вытирать слезы Маши. Та крепко обняла мать и уперлась головой в ее грудь.
— Мамочка, дедушки правда больше нет?
