На этот раз Елизавета Родионовна не стала удерживать мужа, она и сама была не в силах.
Екатерина Алексеевна стояла в стороне, не находя себе места: что же это такое? Перед его глазами факты, а он все равно не верит? Она побежала за фотографиями, и принеся одно из фото, поднесла его к лицу Паши, чтобы все сравнили их схожесть:
— Посмотрите на эти лица, эти глаза, этот лоб…
Дмитрий мельком взглянул на него и тут же отвел взгляд. Он не встречался тогда со Светланой, и ему это было известно лучше, чем кому-либо другому. За более, чем тридцать лет своей жизни он был с женщиной всего лишь раз и это было шесть лет назад. Если они его дети…тогда шесть лет назад…
На его лице появилось изумление.
Кажется, он в тот же миг понял, откуда у Анны такая ненависть к Светлане. Потому что шесть лет назад той ночью это была не она. А Светлана. Вот почему у него было странное ощущение, словно он давно знаком со Светланой.
Что, в конце концов, произошло той ночью? Как Светлана оказалась в его номере?
Его молчание в глазах Паши выглядело, как то, что он не хочет признавать их. Он не хочет признать их? Этот изменник намерен идти до конца, так? Хорошо! Отлично! Ему тоже не нужен такой отец! Такой бессовестный, нечестный человек не достоин быть его отцом!
Паша отодвинулся от Екатерины Алексеевны, слез с дивана и взяв со стола результат теста, порвал его на две части, но этого ему показалось недостаточно, и он продолжил рвать его на мелкие куски.
— Он злой оборотень, как я могу быть его сыном? — указал пальцем на Дмитрия Паша.
— Моя мама с трудностью родила нас с Машей. В этом году мне шесть лет, и я никогда не видел своего папу, я не решался спросить у мамы, потому что она бы расстроилась. Я видел, как она проснулась ночью от кошмара и тихонько плакала одна. Я не знаю, что и кого она видела во сне, и не знаю, плакала ли она из-за того, что увидела в нем, — Паша пошмыгал носом, — часто, когда я ложусь спать, она, думая, что я уснул, стыдливо говорит мне «прости, что я не смогла дать тебе полноценную семью». Но я все слышу, и днем она не может сказать мне этого, потому что боится, что я буду спрашивать, почему у меня нет папы.
Паша разочарованно посмотрел на Дмитрия:
— Моя мама такая хорошая, как она могла полюбить такого, как ты?
Павел взял сестренку под руку и сказал:
— Пойдем, надо найти маму. Это не наш дом, и этот мужчина — не наш отец.
Мария отпрянула от него, она не понимала, почему брат вдруг рассердился.
— Это же папа…
— Да нет же! — Павел никогда не обращался с сестрой так грубо, но в этот раз действительно был зол. Неужели не видно, что он не хочет нас признавать своими? — Ты все еще хочешь сидеть тут с глупым видом?
Мария расплакалась, ее личико покраснело, в глазах стояли слезы, плечи еле заметно затряслись. Она не решалась сказать что-либо, Павел явно был вне себя от ярости.
Она осторожно коснулась руки брата:
— Паша…
— Не трогай меня! Иди к своему папаше, тебе не нужны ни я, ни мама!
Девочка всхлипнула. Слезы покатились по ее щекам, она начала тихонько плакать и схватила брата за руку, боясь, что он отмахнется от нее. Она хоть и скучала по отцу, но Паша был для нее важнее. В конце концов, они вместе выросли, их связь неразрывна.
И как вообще можно было променять брата на отца, которого она знала всего несколько дней?!
— Паша, прости меня, мне не нужен папа, только не оставляй меня …
— Чего ты плачешь?
Павел помог ей вытереть с лица слезы, в его глаза тоже были полны слез.
Он взял руку сестренки:
— Пойдем, надо найти маму.
— Уже так поздно, куда же вы пойдете? — Виктория Александровна поспешила их остановить.
Когда пришли Елизавета Родионовна и Илья Никитич и поговорили с ней один на один, она знала, зачем они сегодня пришли к ней. Все эти сложности и путаница только усложняют дело, как же эти двое детей могут быть детьми Дмитрия?
Однако тест ДНК не может врать, к тому же Гусев вовсе не дурак, чтобы признавать двух совершенно чужих детей своими внуками. Семейство Гусевых достаточно состоятельное, такое дело не должно запятнать их репутацию.
Павел поднял голову и посмотрел на Викторию широко распахнутыми глазами:
— Бабуля мне надо найти маму.
Он изо всех силился не заплакать. Он не должен лить слезы перед Дмитрием. Не должен показать собственную слабость.
Виктория попыталась удержать в своих руках Пашу:
— Давай я сначала позвоню вашей маме? Мы даже не знаем, где она. Подожди меня тут, я пойду позвоню ей.
— Не надо, я сам найду ее. — Павел и минуты не хотел тратить на ожидание.
— Дружок …
Екатерина Алексеевна тоже попыталась успокоить мальчика. Смотря на этих деток, она и сама пыталась не заплакать. Елизавета Родионовна отвернулась и незаметно слезы, ей было очень жалко их. Однако никто из взрослых не мог уговорить их остаться, Павел больше всего на свете хотел немедленно покинуть этот дом.
