Хотя Паша и Маша уже признали Дмитрия, как члена семьи, поэтому впредь, как его дети, они не будут терпеть лишений, а значит ей больше нет нужды строить наполеоновские планы на будущее своих детей, но все равно это было делом ее жизни. Она не могла отказаться от мечты только из-за своих отношений с Дмитрием. Только усердно работая, она будет достойна быть с ним. Она не собиралась становиться женщиной, живущей только за счет мужа. Она никогда не будет виноградной лозой, которая только и может, что виться по высокому и “самодостаточному” дереву, чтобы выжить. Девушка родила для себя, а не для него, поэтому не считала нужным перекладывать ответственность за себя на него. Она — все еще она, и никогда не пойдет по стопам своей матери, которая вышла замуж, потеряв себя, оставшись без карьеры и социальной жизни, и вынужденная влачить жалкое и тяжелое существование после того, как ее бросили.
Вероятно, страдая все свое детство, даже сейчас, обеспеченная и богатая, она все еще помнила те темные безнадежные годы.
— Я согласна стать Вашей «ученицей».
Старик резко замер, после чего повернул голову и посмотрел на нее:
— Уверена?
— Уверена, — Светлана даже не взглянула на Дмитрия. Это ее личное дело, поэтому решение остается за ней.
Взгляд старика, обогнув ее, переместился на рослую фигуру за ее спиной. Он медленно протянул:
— Чтобы учиться у меня, придется остаться здесь на дней десять-пятнадцать. Все равно согласна?
Светлана засомневалась, но не из-за того, что нужно было сколько времени провести в его доме, а потому что не могла не беспокоиться о детях.
— Если все-таки опасаешься, я не настаиваю. В любом случае, мастерство это не из легких, а успешно им овладевших вообще по пальцам пересчитать можно, — он явно подтрунивал над Светланой, якобы она хотела научиться столь сложному искусству, но при этом не готова была ради этого немного пострадать, поэтому и колеблется до сих пор.
Кира, которая не могла и дальше спокойно за этим наблюдать, уже вышла было вперед, чтобы поспорить со стариком, но Светлана ее остановила. Качнув головой, она подала ей знак, чтобы подруга не возникала, после чего посмотрела на старика:
— Я согласна.
Собеседник на мгновение замер, затем произнеся:
— Сначала разберись со своими делами и приходи, — сказав свое последнее слово, он ушел в комнату к себе. Дверь закрылась, изолируя его от незваных гостей.
Трифон подкатил свое кресло:
— Ну, характер у Мастера такой, ничего не поделаешь. В прошлый раз, когда попросил сшить для меня кое-что, пришлось приложить титанические усилия, чтобы убедить его.
— Спасибо за ваш труд, Трифон Олегович, — Дмитрий, держа на руках дочь, встал и одарил мужчину почти невесомым взглядом. — Зато, интересно, что вы задумали в этом?
На лице Трифона была уже ставшая привычной улыбочка:
— Дмитрий Ильич, что вы имеете в виду? Я просто познакомил Свету со специалистом по шелку, чего и она хотела. Разве это какой-нибудь замысел?
Дмитрий холодно фыркнул, ответив уже достаточно грозным тоном:
— Еще никто из тех, кто пытался подкопать под меня, не выходил сухим из воды. Думаю, вы и сами осознаете истинную цель сегодняшней поездки сюда, — договорив, он взял жену за руку и вышел из хижины.
Светлана послушно следовала за ним, поскольку и у нее еще было, что ему сказать.
Остановившись на предмостье у ручья, Светлана спросила первой:
— Злишься?
Голос Дмитрия отдавал прохладой:
— Если тебе нужны деньги, я могу тебе их дать…
— Твои деньги — твои. Насколько бы много их не было, ничего из этого не принадлежит мне, — оборвала его Света. Она говорила очень уверенно, уже предполагая, что собирался следом сказать Дмитрий. — Ты случаем не собирался сказать, что сможешь меня обеспечить и что мне вообще не нужно беспокоиться о таких вещах, как деньги?
Дмитрий пристально посмотрел на нее. Именно это он и собирался сказать. Что бы она не захотела, он готов был немедленно ей это дать. Деньги, статус, положение в обществе.
— У меня тоже есть мечты. Я жила и без тебя. И даже после того, как ты появился в моей жизни, я не собираюсь из-за этого терять себя. Я не хочу превращаться в другого человека. Если честно, мне не нравится, когда ты постоянно мне что-то даешь. Я боюсь, что все это — сон, иллюзия, которые рассеются, как только я проснусь в реальности.
Светлана отвернулась и посмотрела на живые огороды рядом с домами. Мысли ее стремились прочь:
— Я жила в нищете, я жила с позором, на собственной шкуре испытала беспомощность и бессилие…
Если бы у нее были возможности, больной Артем бы не покинул ее и маму вот так. Она боялась, что этот кошмар повторится, а она будет все такой же бесполезной.
Дмитрий сцепил зубы:
— Но ты же заметила, что у этого мужика и Трифона свои цели?
— Заметила, — Светлана давно обо всем догадалась. С того момента, как этот шелк предстали перед ней, она знала, что Трифон специально все подстроил. Ей просто было любопытно, что же он задумал. — Слушай, он спас меня из-за этого браслета. Как думаешь, какое отношение он имеет к Елизавете Родионовне?
