— Смотри, Светлана родила тебе двоих детей. Любишь ты ее или нет, но теперь ты несешь за нее и за них ответственность. Твой отец тоже любит ваших детей как своих внуков. Елизавета Родионовна точно знает, что ты не любишь ее, поэтому хочет использовать Свету и ваших детей, чтобы наладить отношения с тобой.
В чем-то Итон был прав, но он упускал из виду то, что и Светлана не так глупа. Если мачеха действительно добивается этого, то Света должна была это почувствовать до того, как взяла бы детей и отправилась к ней. К тому же, Света резко переменилась по отношению к Дмитрию. И если причина этой перемены кроется в Елизавете, тогда дело плохо. Что мачеха сказала ей? Что сделала с ней, что она так изменилась?
— Хочу заметить, эта твоя мачеха довольно терпелива. Как-то быстро она вышла за твоего отца. Не сказать, что она была старой тогда, но детей не родила. А к тебе она…
Дмитрий обратил взор на Итона. Все, что тот хотел сказать дальше, застряло комом в его горле. Он осекся и сменил тон своей речи.
— Говорят, мачехи в основном не особо проявляют заботу к детям мужа от прежнего брака. Многие даже бывают с ними жестоки. Более того, она еще была молода, когда вышла за твоего отца. Могла и родить ему ребенка. Но не родила. И к тебе относилась хорошо. Самое плохое, что она сделала для тебя, — лишь то, что вышла за твоего отца слишком скоро после того, как умерла твоя мать.
Дмитрий не мог не признать, что Елизавета Родионовна в самом деле не причиняла ему зла. В словах друга звучала истина, но он отказывался принимать ее. Потому что принять эту истину для него означало оскорбить память покойной матери.
— Расспроси кого-нибудь, есть ли здесь другие деревни, — сказал Дмитрий.
Ему нужно было знать точно, отправилась ли Светлана к Елизавете. И если да, то зачем.
Итон кивнул.
— Хорошо, пойду разузнаю.
В это время Светлана была в машине и все оглядывалась назад из опасения, что на ее след нападут. К счастью, по дороге не встретилось ни одной машины.
Вскоре автомобиль остановился у дома Черкасовых. Елизавета ждала их у входа. Увидев Свету с детьми, она не решилась подойти и пригласить их в дом и осталась стоять у двери. Елизавета не знала, какие слова подобрать. Ведь когда она впервые виделась с внуками, Светлана еще не знала, кто она такая.
Впрочем, сейчас все по-другому.
— О! И бабушка здесь, — воскликнула Маша, подергав мать за руку, когда увидела Елизавету Родионовну.
Светлана собрала возле себя детей, присела перед ними и посмотрела на них.
— Сынок, дочка, мама хочет, чтобы вы кое-что запомнили.
— Что запомнили? — спросил Паша.
Светлана попросила детей посмотреть на Елизавету Родионовну и торжественно представила ее им:
— Теперь это ваша бабушка.
— Я знаю, мы ее видели, — Паша похлопал глазами, не понимая, зачем маме понадобилось еще раз об этом говорить.
Светлана погладила детей по голове и добавила:
— Ваша родная бабушка.
Мать Дмитрия. Их бабушка.
— Идите к ней, — сказала детям Светлана.
Паша слышал разговор Екатерины Алексеевны с Виктории Александровны и знал, что эта бабушка — приемная мать Дмитрия. Он не мог воспринять ее как свою родную бабушку, но, раз мама сказала так, то нужно ее слушаться. Поэтому он взял под руку свою сестру, и вдвоем они пошли к Елизавете Родионовне.
Елизавета смотрела на детей Светланы, и ее кроткие глаза наполнились слезами. Собственного сына она не видела до его шестилетия. Потом ее подвело здоровье, и она ясно не помнила, каким Дмитрий был в шесть лет. Затем она выздоровела, а ее сын вырос. Она упустила то время, когда он рос; упустила его самые прелестные годы детства; она не знает, когда он научился ходить; не знает, когда у него начали прорезаться зубы; не знает, когда он научился говорить и каким было его первое слово. Все прошло мимо нее. Вся ее жизнь была полна сожалений. И сейчас, когда она смотрела на тех двух детишек, что шли к ней, неясная печаль одолевала ее сердце.
— Бабушка, — первая воскликнула Маша.
Она была еще маленькая и не могла рассуждать так же, как ее брат. Для нее раз мама сказала, что это бабушка, значит это бабушка.
Какой же нежный и звонкий у нее голос! Елизавета Родионовна не сдержала слез. Она торопливо принялась вытирать их, чтобы дети не увидели ее заплаканной. Она села на колени и заключила Машу и Пашу в свои объятия.
— Машенька, Пашенька, как давно я вас не видела!
Паша опустил голову на плечо Елизаветы и подумал, что не так уж долго они не виделись. Но как бы то ни было, бабушка понравилась ему, и он обнял ее в ответ.
— Впредь мы будем видеться чаще.
Елизавета чувствовала тепло на душе. Ее сын не позволял ей приближаться к нему. Когда она вошла в его семью, он был холоден с ней как лед. Сейчас, для нее было счастьем обнимать его детей.
— Пойдемте в дом.
Елизавета Родионовна поднялась с колен и взяла детей под руки. Маша подняла голову и спросила ее:
— Бабушка, а дома есть что покушать?
— Машенька, у тебя яма в животике?
С утра до вечера только о еде и думает. Вот же маленькая прожора!
Елизавета Родионовна улыбнулась и сказала:
— Есть.
