Все поели, и Дмитрий тихо удалился в комнату. Елизавета Родионовна забрала у Светланы тесто для очередных пельменей.
— Иди поговори с ним.
Светлана сжала губы.
— У него сейчас не самое лучшее настроение для разговоров.
И нет лекарств, которые бы могли вылечить подобное.
На самом деле, она понимала чувства Димы. Со смерти матери и месяца не прошло, а отец приводит в дом новую невесту. Не знай она всей истории, то на его месте тоже бы не смогла смириться.
— Пойду посмотрю, — она вымыла руки, сняла фартук и поднялась по лестнице.
К их приезду Елизавета прибралась в комнатах на втором этаже. Она с Ильей Никитичем обосновались на первом.
Дмитрий стоял у открытого окна, заложив руки за спину. Снаружи дул ледяной ветер. Светлана быстрым шагом пересекла комнату и закрыла окно.
— Не замерз?
— На душе паршиво.
Дмитрий не двигался. А как иначе, если любимый человек не разделяет его чувств?
— Злишься? — спросила она спустя несколько секунд молчания.
— Из-за чего?
— Из-за наших с ней отношений? Тебе это не нравится. Ты злишься. С тех самых пор, как я притащила тебя сюда, верно? — осторожно объяснила Светлана.
Дмитрий спокойно перевел на нее взгляд. Неужели она не в курсе их с Елизаветой отношений? Зачем так поступает?
Светлана обняла его, прижимаясь к груди.
— Я знаю, что на душе тебе не спокойно. Но все это уже давно в прошлом. Так почему бы не отпустить обиду?
Дмитрий не двигался и не спешил обнимать ее в ответ. Разве можно так просто все простить? Нет.
У Анфисы были проблемы с ногами, из-за того, что почти сразу после рождения Дмитрий попал в аварию, и женщина спасла его. В пять лет он случайно пролил горячий суп, а Анфиса подставила руку, чтобы его защитить. Следы от ожогов навсегда остались на ее ладонях. Ни одно средство не смогло избавить ее от шрамов.
Он помнил обо всем. Если примет мачеху, то что почувствует мама, глядя на него в раю?
— Я не могу, — честно признался Дмитрий.
— Не можешь? Будешь всю жизнь вспоминать о ненависти? Продолжишь к ним так относится?
— А что?
Он не сможет признать Елизавету.
Светлана намеревалась его переубедить, но тут в дверь постучали.
— Пельмени уже готовы, спускайтесь, — обратился к ним Тарас, стоя в дверях.
Светлана не стала говорить ничего Дмитрию, только ответив Тарасу Афанасьевичу:
— Пошлите.
Пока Дмитрий выпивал со Стасом и Итоном, он ничем не закусывал, поэтому знатно проголодался и еле слышно согласился.
Новый год еще не наступил, а Елизавета Родионовна приготовила целый пир. Скорее всего, она сделала столько всего, потому что Дмитрий со Светланой привели с собой детей. Помимо пельменей тут был целый стол салатов и самых разных блюд. Ей хотелось порадовать Дмитрия, но поскольку не знала точно, что ему нравится, приготовила сразу все.
Светлана, понимая это, подняла голову и бросила многозначительный взгляд на мужа. Дмитрий, притворившись, что не заметил этого, отодвинул стул и сел за стол.
Светлана пошла на кухню и, как только прислуга поставила кастрюлю на огонь, она взяла ложку:
— Я сама все подам.
В кастрюле уже лежали пельмени, которые Елизавета Родионовна лепила вместе с детьми, внутри все смотрелось очень аппетитно и ароматно скворчало. Светлана через некоторое время выловила те, что сделали дети, сложив в одну большую глубокую тарелку.
Прислуга, краем глаза следившая за ней, недоумевающе нахмурилась:
— Если Вы подадите в таком виде, аппетит у всех отобьете. Да и кто сможет съесть эту огромную тарелку?
На это Светлана лишь ухмыльнулась:
— Есть один, готовый все это слопать, — она явно делала это специально.
«Не хочешь есть пельмени своей матери? Что же, тогда придется расправиться со всем тем, что я вместе с детьми наготовила. Даже если лопнешь! Впредь будешь знать, как упрямиться!»
Маша так наелась пельмени, что больше уже не лезло, поэтому Светлана наполнила еще только три тарелки: для Паши, Елизаветы Родионовны и для себя. Прислуга помогла ей отнести все к столу.
Светлана взяла самую большую тарелку, от одного вида которой становилось плохо, и поставила прямо перед Дмитрием:
— Ты ведь будешь, да? Это мы с детьми сделали.
Увидев огромную миску с пельменями, на лице Дмитрия невольно застыла гримаса удивления.
Его что, кормят на убой?
— Папа, ты обязательно должен все съесть. Ты же не хочешь, чтобы наши усилия оказались зря, — умненький Паша тут же догадался, что под всем этим подразумевала мама, поэтому таким образом подыгрывал. Еще и сестру втянул в этот спектакль. — Маш, ты ведь рада, что папа ест пельмени, которые ты так старательно делала?
— Рада! Пап, тебе нравятся мои пельмени? — девочка заморгала своими чудными глазами, с надеждой спросив Дмитрия.
Мужчина точно воды в рот набрал. Разве мог он сказать, что «нет, не нравятся»?
Он взял вилку и перемешал содержимое в единое месиво, так что теперь это была тарелка с комком теста. Капуста всплыла наверх, а мясо опустилось на дно, так что в каком месте это вообще пельмени — понять было уже невозможно.
