Фадей не любил Светлану и не скрывал своей надежды на то, что она оставит Дмитрия. В тот день Пелагея услышала разговор по телефону между Фадеем Никоновичем и ее отцом, из которого она поняла, что первый хочет, чтобы Дмитрий развелся со Светланой. Тогда она крайне удивилась: когда Дмитрий успел жениться? Отец же ее ничуть не был удивлен: видимо, Фадей еще раньше выдал ему это.
Далее Фадей Никонович предложил, чтобы Пелагея стала новой женой Дмитрия, на что ее отец, взвесив все плюсы и минусы, дал согласие. Дмитрий и Светлана расписались тайно, и никому об этом не известно. И одни лишь брачные узы не делают ее частью семьи Гусевых. Вместо нее, Дмитрий, молодой и перспективный мужчина, мог бы взять в жены Пелагею, близкого человека для огромного и влиятельного круга Ласманов. Как ни крути, это выгодная сделка.
Поначалу Пелагея была против. Она сказала, что сначала посмотрит на этого Дмитрия, и решила отправится в отель передать документы. Он оказался не таким, каким она его видела в телевизоре. Раньше она лишь знала, что он богат и симпатичен. Но лишь встретившись с ним воочию, она поняла, что он не только красив — он излучал огромную и чистую мощь, и годы лишь оттачивали его мужское обаяние. Тогда как минимум из любопытства Пелагея поддержала предложение Фадея Никоновича и отца. Она хотела вновь увидеть этого мужчину, правда ли он так силен и способен удовлетворять женские желания. Пелагея решила, что она ничем не хуже Светланы.
Пелагея в намерении покрасоваться перед Светланой громко заказала самое дорогое блюдо меню. И не важно, что оно ей не нравилось. Девушка отдала меню официанту и велела ему:
— И побыстрее.
Официант приступил к обслуживанию Дмитрия и Светланы.
— Моя жена очень любит блюда из рыбы, где побольше мяса и поменьше кости. Что Вы можете нам посоветовать? — сказал Дмитрий.
— Позвольте предложить вам осетрину по-царски.
— Давайте ее.
Официант принял заказ; заверил, что блюда будут поданы как можно скорее; и удалился.
За все то непродолжительное время, что Дмитрий прожил со Светланой, он успел выучить ее кулинарные предпочтения. Светлана посмотрела на Дмитрия, но ничего не сказала и отвела взгляд на стакан перед собой.
С противоположной стороны стола можно было наблюдать померкшие лица Фадея и Пелагеи. Особенно сердито выглядела девушка: она хотела сделать так, чтобы Светлана чувствовала себя здесь не в своей тарелке, но не ожидала, что Дмитрий будет так защищать ее.
Пелагея сжала кулаки под столом. И только остатки благоразумия не позволяли ей встать из-за стола и уйти: если она так сделает, это будет означать ее поражение. Нет, она не опустится до такого. Она ни за что не проиграет. У нее влиятельная семья, у нее поддержка Фадея Ласмана — она не уступит этой никчемной. Пелагея надменно задрала голову. Весь ее стан излучал самоуверенность, питаемую благородством ее происхождения.
Совсем скоро вернулся официант и подал к столу заказанные блюда.
Фадей планировал познакомить Дмитрия с Пелагеей поближе на этом ужине. Но здесь была Светлана. Он боялся, что Пелагея не совладает с ней, а также боялся, что она взболтнет Дмитрию об их намерениях.
От всех недомолвок и внутренних мотивов у каждого из сидящих пропадал аппетит. Время от времени постукивали приборы по тарелкам. Пелагея то и дело поглядывала на Светлану. Ведь та, казалось, больше остальных наслаждалась ужином. Дмитрий почти не ел и все смотрел на жену, будто ни Фадея, ни Пелагеи здесь не было.
Ни с того ни с сего Пелагея выпалила:
— А знаете, вы так наслаждаются обществом друг друга, что я ощущаю себя третьей лишней: буду я здесь, не буду — все равно.
Дмитрий отложил приборы и поднял взгляд. Светлана взяла его за руку под столом и улыбнулась ему, дав понять, что она справится и ему не нужно за нее заступаться.
Раз уж она его жена, то и со всякими коварными девицами она будет разбираться сама.
— Вы, должно быть, шутите. Откуда людям со стороны может быть известно, чем и как наслаждаются другие. Вы умеете читать мысли? И в конце концов, главная фигура этого вечера — как раз Вы.
Светлана улыбалась легко и грациозно. Улыбка же Пелагеи все больше отяжелялась притворством.
— Я-то главная? А мне кажется, вы.
Неспешно просмаковав мясо осетра по-царски, Светлана разъяснила:
— Мы с Димой — муж и жена. Это дядя Димы. Мы одна семья. И для нашего семейного круга Вы — уважаемая гостья. Разве не так?
Уголки губ Пелагеи больше не могли удерживать ее подобие улыбки. Светлана притворялась, что не заметила этого в ней и продолжала:
— Так принято в цивилизованных семьях: с почетом и уважением относиться к гостям. Это и делает Вас главной фигурой за этим столом.
Сарказм не был свойственен Светлане, но столкнувшись с намеренно провоцирующей ее девицей, она перешла в наступление. Ведь она давно усвоила, что чем ты мягче, тем охотнее люди протопчутся по тебе.
