Михаил Анатольевич сидел в стороне и просто молча наблюдал за ними.
Дмитрий долго смотрел на Фадея, затем в очень расслабленной позе медленно откинулся на спинку дивана, самовольно и вызывающе. Он взглянул на Михаила Анатольевича и с улыбкой сказал:
— Спасибо за проявленный интерес ко мне.
Михаил не хотел начинать с ним вражду и с улыбкой ответил:
— Это не от меня зависит, это предложил твой дядя.
Действительно, первым об этом заговорил Фадей.
Дмитрий молча улыбнулся. Если бы у него не было других намерений, стал бы он втягивать свою дочь в это?
Фадей боялся, что Дмитрий возненавидит Михаила и объяснил:
— Я первым об этом заговорил, а он согласился на это только ради меня.
Дмитрий откинулся на спинку дивана и проведя языком по верхним зубам сказал:
— Вы так добры, если я не соглашусь, получится, что я не неблагодарный. Если я не заберу эту посылку, боюсь люди назовут меня идиотом.
Выражение лица Михаила Анатольевича выглядело не очень хорошо. Фадей Никонович также слегка изменился в лице, очевидно ему не понравились слова Дмитрия, он подразумевал, что ему дарят Пелагею, словно вещь, поэтому отказываться глупо.
Фадей Никонович глубоким голосом сказал:
— Пелагея — дорогая дочь Раевских, она росла у меня на глазах, ее воспитание и манеры не сравнимы с обычными женщинами.
Дмитрий не желал этого слушать, его лицо потускнело:
— Я соглашусь жениться на ней, но если…
Цвет его лица становился все темнее и темнее, он пристально смотрел на дядю, холодно и сурово произнес:
— Я хочу, чтобы все выглядело так, будто этого дела никогда и не было.
Фадей Никонович не ожидал, что Дмитрий согласится, про себя он думал, чем же его убедить. Вдруг все уже получилось само собой.
— Естественно, всего то нужно — это, чтобы ты женился на Пелагее, полиция сразу же объявит, что Светлана не имеет к тому делу никакого отношения и к тому же приложит доказательства, что они никого не убивала.
Тогда все уже было спланировано, доказательства вины Светланы были, доказательства для снятия с нее всех обвинений тоже были.
Когда все это произошло, в углу стоял человек и снимал весь процесс, когда Светлана стреляла в Максима. Девушка была в панике и для собственной самозащиты выстрелила в Максима, но тот выстрел не был для него смертельным. Позже он взял ее руку и, направив на себя пистолет, выстрелил еще два раза и только потом умер.
На видео в интернете было видно только как Светлана стреляет в Максима, видео было отредактировано. Это была первая половина, видео было обрезано ровно до того момента, где Максим весь в крови лежит на полу. Таким образом создавалось впечатление, что Светлана в него выстрелила и убила.
Полное видео было в руках у Фадея, Михаил тайком скопировал его с компьютера Фадея и нашел кого-то кто его отредактировал и выложил в интернет.
Обнародование полной версии этого видео поможет доказать невиновность Светланы в убийстве, и покажет, что она стреляла только в целях самообороны.
Дмитрий был недоволен таким ответом.
— Вы обвинили гражданку в убийстве и теперь хотите простыми словами возместить весь урон, который нанесли? Разве это справедливо?
Фадей не ожидал, что его даже это не устроит:
— Чего ты тогда хочешь?
Дмитрий лениво наклонился и равнодушно произнес:
— Я не многого хочу, просто на просто, чтобы все, кто к этому причастен перед ней извинились.
Фадей Никонович мгновенно вспылил. Он это все делал собственными руками. Принеся извинения, он первым подставит себя под удар. Он никак не мог подумать, что Дмитрий выдвинет такое требование. Заставить его извиниться перед Светланой.
Фадей не мог это принять. Он ни разу в жизни ни перед кем не приклонял головы.
— Это невозможно! — Отказал тот.
Михаил Анатольевич тоже не ожидал, что Дмитрий попросит своего дядю извиниться перед Светланой. Это просто абсурд!
— Дима, это же твой дядя!
— Возраст не имеет значения, ошибка есть ошибка. Разве закон наказывает только молодых, разве старшие не наказываются за нарушения закона?
Дмитрий прервал Михаила Анатольевича, и с насмешкой продолжил:
— Чиновники, особенно с таким статусом как у вас, могут делать все что захотят?
Михаил Анатольевич закрыл рот, он все еще был на своей должности, лучше не бездумно говорить в присутствии Дмитрия. Все, кто в наши дни может добиться такого статуса — не дураки. Быть осторожным в своих словах — это путь к посту чиновника.
Лицо Фадея Никоновича воспылало, он, может сказать, мужской шовинист, никогда не считал, что мужчины и женщины равны.
— Дима, ты хочешь, чтобы я извинился перед какой-то женщиной?
Морщины в уголках глаз Фадея Никоновича становились все глубже и глубже.
Дмитрий все еще сохранял улыбку, но в этой улыбки не было абсолютно никаких эмоций:
— Боюсь, что это уже от вас не зависит.
Фадей Никонович и Михаил Анатольевич изменились в лице, Фадей еще сильнее скривил лицо:
— Дима, что ты имеешь в виду?
Дмитрий встал, отряхнул с рукавов пыль и многозначительно сказал:
