— Вы не единственные кто может сговориться. Если и правда нужно будет доставить проблем, боюсь, вы со мной не сравнитесь.
Чиновники бесспорно обладают большой властью, но и у них есть слабости. Малейшее неверное движение может привести к расследованию.
Если Дмитрий столкнется с ними, не задумываясь о последствиях, им будет непросто с этим справиться.
Михаил Анатольевич не осмеливался сказать ни слова. Хоть он и был на одно поколение старше Дмитрия, однако парень в характере не уступал ни ему, ни Фадею Никоновичу. Такое спокойствие в планировании действий действительно заставляло его восхищаться. Он и в самом деле личность, и его сегодняшний статус не появился из воздуха.
Фадей Никонович весь дрожал, не понятно то ли от злости, то ли от раздражения. Короче говоря, это не то каким он обычно был в подобных случаях. Он уставился в спину Дмитрия, крепко сжимая руки.
Подойдя к двери, Дмитрий внезапно остановился. Он выпрямился, но не обернулся, никто не увидел его эмоций.
— Кстати, в этом кабинете есть скрытые камеры.
Михаил Анатольевич и Фадей Никонович были потрясены, они невольно выпучили глаза. Другими словами, весь их разговор был записан?
К счастью для Михаила Анатольевича, он не сказал ничего лишнего, но в беседе Фадея Никоновича и Дмитрия было не мало подробностей, таких как например невиновность Светланы и то именно почему она невиновна. Использовал ли Фадей Никонович свою власть, чтобы отмазать виновников?
Нарушение закона в личных целях — одна из слабостей людей с таким статусом. Можно только представить сколько будет спекуляций, когда это все пойдет по рукам.
Михаил Анатольевич мог это себе представить, Фадей Никонович тоже.
— Но не волнуйтесь, я не позволю этому вылезти наружу.
Дмитрий медленно повернулся и без каких-либо эмоций на лице посмотрел на Фадея Никоновича:
— Это последние что между нами осталось.
Все эти годы Фадей Никонович хорошо к нему относился, он тоже человек, из плоти и крови. Особенно после того как он сошелся со Светланой, он стал еще сильнее дорожить родственниками. В конце концов, Фадей Никонович — его дядя, даже если не думал о покойной Анфисе, ему следовало подумать хотя бы о семейных узах, связывающих их столько лет.
Это была его последняя любезность по отношению к Фадею Никоновичу. Так же это было последнее, что их связывало.
Фадей Никонович, естественно, понял, что он имел в виду. Племянник хотел провести между ними четкую грань? Разорвать их отношения?
В глазах Фадея Никоновича помутнело, даже смотря на Дмитрия, он видел его слегка смутно. Он лишь хотел, чтобы у Дмитрия все было хорошо.
После смерти сестры, он всегда относился к Диме как к своему сыну, но Дима этого сильно против. В его сердце был ураган эмоций, Фадей Никонович чувствовал, что в глазах становится все темнее и темнее.
— Фадей! — Михаил Анатольевич приобнял друга и обеспокоенно спросил: — С тобой что-то не так?
В глазах Фадея Никоновича полностью потемнело, и он потерял сознание.
Михаил Анатольевич запаниковал, быстро достал телефон и в спешке произнес:
— Потерпи, я сейчас позвоню.
Дмитрий стоял в дверях, холодно наблюдая за происходящим. Он даже не протянул руку помощи, равнодушно повернулся и ушел.
— Дмитрий, он ведь твой дядя, ты действительно хочешь увидеть, как он умрет?
Михаил Анатольевич кричал, глядя на Дмитрия.
Шаг Дмитрия даже не замедлился, он просто шел прямо. Когда Фадей решился на это, ему следовало подумать об их взаимоотношениях и что они могут так закончиться. Это закономерный итог.
Он не мог терпеть дядю, который только и мечтал разлучить его со Светой.
Даже если он возражал против отношений между Светланой и Елизаветой, он не имеет право это делать. Как говорила жена, хотя Елизавета не права, это не значит, что она плохая. Мыслить так — не значит принять ее, он никогда в жизни мачеху не примет, не сблизится с ней, и относится к ней как раньше. Он не мог беспокоить покойную мать.
Когда Дмитрий вошел в офис и дверь лифта открылась, внутрь вбежало несколько медиков.
— Где больной?
Михаил услышал их голос и крикнул:
— Здесь, сюда!
Дверь офиса закрылась, отрезав все внешние звуки. Медики спустили Фадея вниз на носилках, Михаил последовал за ними. Машина скорой помощи стояла прям перед зданием.
На другой стороне, у дверей семьи Ласман стоял мистер Эльдар. В его голове всплывали воспоминания о Паше, его нежное лицо и сияющие глаза. Когда они впервые увиделись, мальчик стоял перед ним, как взрослый и без всякой робости поднял голову и спросил:
— Ты тоже здесь учишься?
Тогда Эльдару это показалось странным, как в университете оказался такой маленький ребенок? Это университет, а не детский сад. Ему мальчик тогда показался довольно забавным, он присел на корточки и посмотрел на него:
— Ты что, здешний студент?
Он опустил голову и посмотрел на Пашины штаны:
— Кстати, ты все еще носишь подгузники?
Паша внезапно взорвался:
— Сам ты носишь подгузники!
Маленький ребенок на него накричал. Его маленькое личико надулось от гнева.
