— Тебе нужно покушать, и тогда у тебя появятся силы ждать его, тут еще осталось немного еды, поешь, — Светлана позвала Екатерину Алексеевну, — Принесите чистую тарелку.
Екатерина Алексеевна принесла чистую посуду и сказала:
— Все так редко едят за одним столом! Вечно застольям что-то мешает, вот и остается полно не съеденной еды.
Фаина опустила голову:
— Простите.
— Это никак не связано с тобой, Екатерина Алексеевна не о тебе, — Успокоила ее Светлана. Екатерина Алексеевна не имела в виду Фаину, ей просто было жаль, что пропадает столько еды.
Светлана велела ей сесть и наложила ей еды:
— Поешь немного, иначе Трифон будет переживать о тебе.
Фаина взяла ложку и отправила в рот еду, которую принесла ей Светлана. Она не хотела, чтобы Трифон волновался, не хотела, чтобы он о ней переживал. На самом деле, он был единственным человеком, которого она любила, но с кем не могла быть вместе.
— Света, Трифон любит тебя, верно?
Все внутри Светланы вдруг сжалось, она посмотрела на Фаину и поспешно проговорила:
— Фаина…
Девушка подняла голову и посмотрела на нее,
— не нужно ничего объяснять, я все понимаю. Но я не ненавижу тебя, ты очень красивая и умная девушка, и то, что он любит тебя— это нормально. Он как-то сказал, что он будет воздерживаться от чувств к тебе и попытается полюбить меня. Я тоже хочу стать таким человеком, при взгляде на которого у него будут загораться глаза.
Светлана молчала, не зная, что ей ответить. Она просто тихо смотрела на нее.
— Света, у меня нет ни братьев, ни сестер, можно ли я буду относиться к тебе как к своей сестре? — Фаина опустила глаза, — Потому что я совсем не умна, и никто не хочет со мной дружить, и только Трифон не отверг меня. Не презирай меня пожалуйста.
Светлана подняла руку и заправила Фаине за ухо выпавшую прядку волос.
— Ты очень добрая и умная, и никто тебя не презирает, по крайне мере, мне ты очень нравишься. ты должна помнить, что в своей жизни ты самая главная. Не заботься о том, что говорят другие, потому что ты— это ты, и такой как ты в этом мире больше нет. То, как ты живешь, и что ты говоришь — это твое личное дело, тебе нужно лишь быть счастливой. Если однажды ты заболеешь, разве кто-то сможет заменить тебя?
Фаина покачала головой:
— Нет.
— Вот поэтому не стоит причинять себе вред из-за того, что говорят другие. Как бы больно тебе ни было, никто не сможет понять, что ты чувствуешь, поэтому неважно, что говорят другие, ты просто должна жить своей счастливой жизнью.
Фаина посмотрела на Светлану. Раньше мама объяснила ей, что прежде, чем что-то сказать, она должна подумать, сможет ли она это произнести, а лучше вообще ничего не говорить, потому что если она скажет неправильно, то люди ее засмеют. Она должна вести себя надлежащим образом, чтобы не давать повод людям смеяться над собой.
А сегодня Светлана сказала ей, что она просто должно быть собой. Она чувствовала, что Светлана права, что нельзя жить всю жизнь под влиянием мнения других людей. В конце концов. Только она знает, счастлива она или нет. И ее боль ни один человек не сможет взять на себя.
— Я поняла. Спасибо тебе, — Фаина взволнованно обняла Светлану.
Светлана похлопала ее по спине:
— Не переживай, С Трифоном ничего не случится.
Фаина кивнула.
После Светлана сказала Фаине еще много слов, в основном пытаясь вразумить ее, чтобы она не волновалась о Трифоне. Позже, когда уже стало совсем поздно, Светлана отвела ее в гостевую комнату отдохнуть.
Из-за того, что пришел новый слуга, на первом этаже не было свободной комнаты, и Светлана попросила Дмитрия отправить детей наверх и позволить Фаине остаться в их комнате на одну ночь.
Дети крепко спали, и когда Дмитрий их по одному перенес в другую комнату, они даже не проснулись.
Светлана тоже была немного сонной, поэтому она легла рядом с детьми, не желая идти в душ.
Дмитрий налил в таз горячей воды и поставил его у кровати:
— Вымой ноги перед сном.
Светлана поднялась, опустила ноги в таз и спросила:
— Ты отпустишь его?
Дмитрий принялся мыть ее ступни. Он были узкими и длинными, с маленькими белоснежными пальчиками. Он сжал заднюю часть ее лодыжки и спросил:
— Кажется, у тебя ноги распухли?
Светлана протянула руку, коснулась их и ответила:
— Нет.
— В книге написано, что беременные могут опухать.
— Это произойдет только через 7–8 месяцев, — ответила Светлана.
Дмитрия озарило:
— А, вот оно как.
Светлана покачала ступней:
— Не переводи тему. Я спросила, отпустишь ли ты его.
Она сразу же отреагировала, почувствовав, что он специально переводит тему, не желая упоминать Трифона.
Дмитрий крепко схватил ее качающуюся ногу:
— Как ты думаешь, почему я его так сильно ненавижу? Я бы хотел, чтобы Борис и правда убил его, чтобы он больше не маячил передо мной и не портил мне жизнь.
Светлана не могла не усмехнуться. Как он может вести себя так по-детски?
— Я бы хотела сейчас дать тебе зеркало, чтобы ты сам увидел, какой ты сейчас ехидный.
Дмитрий холодно фыркнул, взял полотенце и вытер им ее ноги.
Светлана наклонила голову и посмотрела на него:
— Злишься?
