Аржан зашел в дом за телефоном и вскоре связался с таксистом, договорившись, что рано утром тот приедет за Чимином.
Через некоторое время вода в бане нагрелась, и парни пошли мыться.
Уже поздно вечером, когда стало темно, и весь дом затих, забывшись сном, Чимин, который так и не смог заснуть, накинул футболку и спортивные штаны и вышел на улицу. Было темно, луна скрылась за облаками. Дул легкий ветерок, остужая прогретую за день землю. Было тихо, только изредка где-то в селе взлаивали сонные собаки.
И вдруг Чимин услышал тихий, приглушенный звук. Он сначала не понял, что за звук и откуда он слышится, но потом, прислушавшись, сообразил – это на скамейке. Мужчина осторожно прошел к стене дома и остановился, будто наткнулся на преграду.
На скамье сидела Айсулу и, закрыв лицо руками, плакала, стараясь сдерживать рыдания, но они все равно прорывались глухими, отчаянным звуками.
Сердце его словно сжали чьи-то ледяные пальцы, и он в два прыжка оказался рядом, опустился на скамью и выдохнул громким шепотом:
- Айсулу!..
Девушка замерла, отняла ладони от лица и взглянула на него мокрыми глазами:
- Чимин?.. Ты… почему здесь… - голос ее был сиплым от плача.
Парень обхватил ее обеими руками и прижал к себе, как будто хотел забрать себе ее боль и ее слезы:
- Девочка моя! Не плачь – это разбивает мне сердце!.. Поверь, я бы хотел остаться с тобой здесь и никуда не уезжать. Но я не могу, правда, не могу!- голос его сорвался, словно он тоже последним усилием сдерживал готовые прорваться наружу слезы. Грудь его вздымалась от крупных вдохов, словно музыканту не хватало воздуха, сердце гулко и часто бухало в ребра.
Айсулу стала всхлипывать громче, и тогда он начал гладить ее по спине, утешая, и прекрасно понимая, что не в силах успокоить, потому что ничего не может предложить ей – ничего такого, что остановило бы этот нескончаемый поток слез и вернуло улыбку на ее лицо.
И тогда он неосознанно опять произнес слова, которые уже прозвучали однажды между ними:
- Мен сени сююп турум, Айсулу! Саранхэ!..
Девушка подняла голову и посмотрела на него. Несколько мгновений губы ее беззвучно шевелились, потом она тихо произнесла:
- Саранхэ, Чимин!
И он принялся лихорадочно целовать ее лицо – мокрые щеки, плачущие глаза, дрожащие губы, а сам все повторял:
- Я люблю тебя, - на двух языках. А потом, в какой-то момент произнес. – Я что-нибудь придумаю! Верь мне! Я обязательно что-нибудь придумаю!
И Айсулу кивала, словно верила, что он обязательно найдет выход из этого тупика.
Потом они долго сидели, обнявшись, грея друг друга теплом своих тел, пока девушка не сказала:
- Подожди, - и немного отстранилась. Развязала красный плетеный браслет с деревянными бусинами, который постоянно носила на руке, и, взяв левую руку парня, повязала ему на запястье. – Пусть он хранит тебя, где бы ты ни был, - сказала с убежденностью.
- Спасибо, милая! – привлек ее к себе Чимин. – Я буду беречь его.
- Завтра тебе рано вставать, - со вздохом произнесла девушка.
- Я поставлю будильник на телефоне, - он поцеловал ее в макушку, с наслаждением вдыхая чистый запах ее волос.
- Надо идти спать, - сказала Айсулу, а сама опять приникла к нему, не в силах расстаться.
- Надо, - эхом откликнулся он, а сам только крепче прижал ее к себе, словно хотел запомнить ощущение ее тела в своих руках, ее запах, сладость ее губ.
- Да, надо, - еще раз повторила она, и они нехотя разжали объятья, и девушка вздрогнула, словно ей внезапно стало холодно.
- Давай попрощаемся сейчас, - сказала она. – Не хочу, чтобы родные завтра видели, как мое сердце обливается кровью.
- А мое сердце остается здесь, - глухо произнес он. – Ты забрала мое сердце. Скажи, вот как мне теперь жить?
Она нежно поцеловала его в губы и прошептала почти беззвучно:
- И не надейся, что я отдам тебе его. Твое сердце теперь – мое!
- Я знаю, - так же тихо выдохнул он. – Сохрани его в целости для меня! Когда-нибудь я непременно вернусь за ним…
- Я буду хранить его, как величайшую драгоценность, - пообещала она. – Спокойной ночи, Чимин! И легкой тебе дороги! – и, не дожидаясь ответа, не оглядываясь, она пошла в аил.
- Спи хорошо, любовь моя! – прошептал он по-корейски. Еще раз бросил взгляд на свое запястье, на котором красовался подарок девушки, и пошел в дом. Там сначала прошел в ванную, долго плескал в лицо холодной водой, а потом лег на кровать и постарался заснуть. Что удалось ему еще очень нескоро.
Рано утром Алтынай приготовила быстрый завтрак, чтобы Чимин мог поесть перед дорогой. Аржан тоже к тому времени встал и уже созвонился с таксистом. Тот заверил, что уже выезжает из села и скоро будет у них.
Чимин отозвал друга в сторону и передал ему сложенный в несколько раз лист бумаги:
- Пожалуйста, передай это Айсулу, - попросил он тихо.
- Хорошо, передам обязательно, - кивнул студент.
Парни завтракали, когда у калитки остановилась знакомая машина. Чимин заторопился, подхватил стоящий на крыльце рюкзак (сумка уже была у него на поясе), крепко обнялся с Аржаном, похлопав того по спине, потом попал в объятья Алтынай и сам обнял женщину в ответ, прошептав ей на ухо:
