Сказав, что перезвоню завтра утром, я провел еще один час, без всякой пользы опрашивая людей, работающих вблизи телефонных будок, пока не сообразил, что приближается время обеда: большинство офисов и магазинов закрываются и поставленная мною задача становится невыполнимой.
Волей-неволей мне тоже пришлось сделать перерыв, и я решил переключить внимание на Французский дом. Моя уверенность в себе была сильно поколеблена ошибкой, совершенной нами с Шептуном: мы поставили под удар всю нашу миссию, предположив, что смерть Доджа стоит расследовать. Подобные промахи редко остаются безнаказанными в мире спецслужб, и на обратном пути из Флоренции я решил: такое не должно больше повториться. Будь что будет, но впредь я постараюсь идти на один шаг впереди копов. Как говорится, знание – сила.
Главный вопрос: как убийце удалось попасть на территорию имения и незаметно ее покинуть? В одном из переданных мне Кумали документов, касающихся смерти Доджа, упоминалось некое агентство недвижимости, через которое особняк был сдан внаем. Я решил, что начать следует именно с него.
«Престиж риэлти» – я не раз видел это бросающееся в глаза название во время своих пеших прогулок. Взглянув на часы, я прикинул, что если поспешу, то вполне могу успеть к ним в офис до обеда.
Я оказался там как раз в тот момент, когда какой-то мужчина закрывал входную дверь. Он услышал, что я окликнул его по-английски, обернулся и изобразил на лице улыбку, которую агенты по недвижимости всегда держат наготове для клиентов, готовых вот-вот сорваться с крючка. Когда он увидел меня, улыбка мигом исчезла.
Я внимательно посмотрел на риелтора: слегка за сорок, копна густых, зачесанных назад волос, рубашка с открытым воротом, а на шее – целая связка золотых цепочек, такая тяжелая, что ее вполне можно было использовать в качестве якоря для круизного лайнера. Мне он понравился с первого взгляда: как ни странно, в нем не ощущалось хитрости. Если вас ограбит человек, который так выглядит, вам остается винить только себя.
Я представился сотрудником ФБР и сказал, что хотел бы поговорить с ним о Французском доме. Пожав плечами, риелтор ответил, что местный коп уже посетил их агентство неделю назад и сделал ксерокопию договора аренды. Он всего лишь оформлял документы, и добавить к этому ему нечего.
Мужчина явно спешил, и я извинился, что отнимаю у него время. Как правило, я стараюсь быть вежливым – это всегда помогает в работе. Я сказал, что турецкий полицейский заходил к ним, когда смерть американца считалась наступившей в результате несчастного случая, а теперь открылись новые обстоятельства.
– Что вы имеете в виду? – удивленно спросил он.
Разумеется, новость о том, как за одну ночь изменился статус этого дела, еще не успела распространиться. Я хорошо понимал: то, что я скажу сейчас риелтору, к вечеру станет известно всему Бодруму.
Взглянув на стеклянную входную дверь, я увидел его имя, выписанное золотистыми буквами.
– Мы расследуем убийство, мистер Кайя. Молодого американца столкнули с утеса.
Это одновременно изумило и расстроило его.
– Он был хорошим человеком, – сказал риелтор. – Выгодно отличался от большинства напыщенных болванов, которые арендуют здесь особняки. Охотно разговаривал, проявлял искренний интерес, обещал покатать меня на лодке. Черт возьми, неужели его убили?
– Теперь вы понимаете, почему мне нужно с вами поговорить?
– Я как раз собирался обедать.
– Отлично. Составлю вам компанию.
Риелтор рассмеялся:
– Надеюсь, вы понимаете, что я не собирался вас приглашать?
– Конечно, – улыбнулся я в ответ. – И куда же мы с вами отправимся перекусить?
Местом нашей трапезы стал берег моря, где установили барбекю: жареное мясо подавалось на отдраенной до блеска палубе яхты, нависшей над пляжным песком. Антураж создавали белые паруса, защищающие посетителей от солнца, дизайнерская мебель и – что было неудивительно, учитывая личность моего нового знакомого, – кучка загорающих топлес девушек-туристок.
Как только мы сели, я спросил риелтора, известно ли ему что-либо о нацистском прошлом Французского дома, и он посмотрел на меня как на ненормального:
– Вы, наверное, шутите?
Приглядевшись внимательнее, он убедился, что я говорю вполне серьезно.
– Кто владелец дома? – был мой следующий вопрос.
– Точно не знаю, – ответил риелтор. – Почти семь лет назад я получил письмо от одного юриста из Лихтенштейна. Он писал, что представляет благотворительный фонд, который владеет этим поместьем. Оно должно давать доход. Так решили попечители.
– Вы спрашивали его, кто стоит за этой доверительной собственностью? Кто на самом деле владелец имения?
– Спрашивал, конечно. Даже поручил выяснить это своему адвокату. Тот проследил цепочку фиктивных компаний и оказался в тупике.
