– Не страшно, если учесть, что раньше вы всегда корчили из себя умника, – заявил он, по обыкновению, невозмутимо. – Так или иначе, я передам нашим друзьям, что вы испытываете страшный стресс и можете в любой момент слететь с катушек.
– Спасибо, это, несомненно, пойдет на пользу моей карьере.
– Всегда рад помочь.
Он не рассмеялся, это ведь был Бен Брэдли, но по его голосу я понял, что он на меня не сердится. И был благодарен ему за это.
– Еще одна просьба, – сказал я.
– Да, слушаю.
– Передайте, чтобы они нашли способ переслать мне эту запись. Одну только музыку, без звука транспорта.
Не знаю почему, но мне хотелось ее послушать.
Через двадцать минут я, приняв душ, вышел из ванной и обнаружил новое письмо, присланное на мой ноутбук по электронной почте. В сообщении от корпорации «Эппл» говорилось, что с моей кредитной карточки за загрузку музыки будет снято двадцать семь долларов.
Я не покупал никакой музыки. У меня возникло подозрение, что какой-то сопляк из ЦРУ счел нужным добавить новые дурацкие записи к коллекции Броуди Уилсона, и без того обширной. Я вошел в iTunes, обнаружил, что там появились новые файлы с музыкой, но быстро понял: бульшая их часть – всего лишь уплотнение данных в памяти. Значение имел всего один из них, как я сразу понял, присланный Шептуном.
В ночь перед моим вылетом в Турцию, когда мы работали в его кабинете, я увидел на полке диск «Exile on Main Street» группы «Роллинг стоунз», с автографом исполнителя. Несмотря на усталость, развернулась оживленная дискуссия, действительно ли это лучший альбом группы. Кто бы мог подумать, что директор Национальной разведки США – втайне еще и эксперт по творчеству «Роллинг стоунз»? Знакомясь со вновь присланными файлами, я убедился, что Брэдли вовсе не шутил, когда обещал передать нашему другу, что я крайне переутомлен. Шептун прислал мне запись песни «Роллинг стоунз» под названием «19th Nervous Breakdown».
Я сдвинул курсор на этот файл, щелкнул по нему и слушал в течение тридцати секунд, пока не произошла метаморфоза: в середину песни была вставлена запись кавала, очищенная от шума транспорта и странного сообщения разыскиваемой нами женщины. Проиграл ее дважды – она длилась чуть больше двух минут – и загрузил на свой mp3-плеер. Я вновь собирался на поиски телефонной будки и надеялся, что звучание кавала придаст мне новые силы.
Однако никакого вдохновения я не испытал – только голова разболелась.
Когда я сфотографировал четвертую будку, в голову пришла мысль поспрашивать соседских женщин: а вдруг кто-то из них припомнит девушку, ждавшую здесь телефонного звонка. В ответ я не получил ничего, кроме смущенных взглядов и настороженного качания головой. Я знал, что впереди меня ждет очень долгий день. Как там говорят турки: выкапывать колодец иголкой?
И все же, если вы хотите утолить жажду, иногда именно это и надо сделать. Я шел по узкой улице, слушая звуки кавала через наушники и гадая, почему никто из экспертов не сумел идентифицировать эту мелодию. И тут в голову мне пришла одна мысль, и я остановился. Я двигался по карте в своем мобильнике, высматривая очередную телефонную будку, а это означало, что следует повернуть направо. Вместо этого я пошел налево, к центру города.
Впереди я увидел огромные пурпурные листья палисандра, а мгновением позже – владельца магазина аудиозаписей, который опускал жалюзи, закрывавшие окна от палящего солнца. При виде меня он улыбнулся.
– Я так и подумал, что вы, скорее всего, придете снова, – заметил он, показывая на классическую гитару в витрине. – Вы похожи на человека, которого может заинтересовать «Стратокастер».
– С удовольствием купил бы эту замечательную электрогитару, но не сегодня. Сейчас мне нужна ваша помощь.
– К вашим услугам, – сказал он.
Я помог ему закрыть оставшиеся жалюзи, а потом он провел меня в темную пещеру музыкального магазинчика. Там оказалось даже лучше, чем я думал. В глубине помещения стоял шкаф, заполненный отремонтированными проигрывателями и радиоприемниками – просто рай для тех, кто по-прежнему полагался на иголки и электронные лампы. Выбор современных гитар здесь был лучше, чем в большинстве магазинов Нью-Йорка, а количество виниловых пластинок столь велико, что Шептун зарыдал бы, увидев это богатство.
Указав на коллекцию турецких народных инструментов, я объяснил хозяину, что у меня есть запись музыкального произведения, исполненная на кавале, и я хотел бы, чтобы он распознал ее.
– Многие пытались это сделать, но никому не удалось.
– Жаль, что моего отца уже нет на свете, – вздохнул мой собеседник. – Он был настоящим экспертом по традиционной музыке, но я попробую выполнить вашу просьбу.
Найдя нужную мелодию в mp3-плеере, я наблюдал, как турок ее слушал.
Проиграв фрагмент четыре или пять раз, он поместил mp3-плеер на базовый блок и прослушал его через аудиосистему магазина. Забредшие сюда трое туристов тоже заинтересовались этой мелодией.
– Не слишком зажигательная музыка, – сказал один из них, новозеландец.
Он был прав. Это звучало несколько навязчиво, как вой ветра.
