Взглянул на часы: если я хотел попасть в Милас вовремя, надо было выходить через десять минут. Я закончил проверку электронной почты, но не стал удалять какие-либо файлы из компьютера: по-настоящему секретный материал был защищен стадвадцативосьмибитовым шифром, который невозможно взломать. Его наличие придавало достоверность всем остальным ухищрениям. Сам компьютер был снабжен паролем, имелся и какой-то нехитрый код, но Шептун сказал, что при желании его можно быстро разгадать.
Поместив ноутбук в сейф рядом с остальными материалами, я включил купленный в Болгарии мобильник, склеил разрезанную прокладку чемодана и, положив его на прежнее место в шкафу, быстро вышел из номера.
Коридорный, а также молодой человек, сидевший за конторкой портье, и женщина у телефонного коммутатора видели, как я выходил из лифта. Я положил ключ от номера на стол и сказал женщине достаточно громко, чтобы все слышали:
– Я поехал в аэропорт. Если кто-нибудь позвонит, скажите, что я вернусь в половине шестого.
Я знал: если Кумали захочет обыскать мою комнату, она прежде всего попытается выяснить, чту я собираюсь делать дальше. Теперь у нее и у мерзавцев, которых она привлечет к работе, будет меньше хлопот.
По пути к машине я прикинул в уме, что ко времени моего возвращения они успеют войти через аппарель в задней части отеля, подняться на служебном лифте, подобрать отмычку к замку, выяснить все необходимое, а чтобы все выглядело как банальное гостиничное ограбление, устроить напоследок беспорядок в моем номере.
Как же я ошибался!
В аэропорт я приехал как раз вовремя: через две минуты Брэдли вышел из таможенной зоны.
Я вывел его из здания на парковку: мы прошли мимо мужчин с массивными электрическими самоварами на спине, продающих яблочный чай, мимо бесконечных толп нищих и жуликов и симпатичной славянской пары – почти наверняка воров-карманников.
На улице ветер, казалось, дул откуда-то из глубин Азии, неся с собой множество экзотических запахов, а в громкоговорителях звучал голос муэдзина, зовущего мусульман на молитву. Я видел, с каким удивлением смотрел Брэдли на хаотически движущийся транспорт, далекие холмы, покрытые соснами, минареты близлежащей мечети. Похоже, он несколько растерялся.
– Мы рядом с границами Ирака и Сирии, – сказал я. – Мало похоже на Париж, правда?
Он кивнул.
– Люди моей профессии привычны к чужеземным краям, – продолжал я, – вот только с одиночеством трудно смириться. Рад видеть вас.
– Я тоже. Надеюсь, вы подробно расскажете мне, зачем мы здесь?
– Нет, – ответил я. – Вы узнаете только самое необходимое.
Мы сели в мой «фиат», и, исполняя обычные пляски смерти в потоке турецкого транспорта, я попросил Бена вытащить аккумуляторы из наших мобильников. Пока я объяснял ему, зачем это нужно, мы выехали на автостраду.
– Спецслужбы по заданию правительства США охотятся на одного человека. Это длится уже много недель…
– Это тот парень с ядерным зарядом, о котором все говорят?
– Такого человека в действительности не существует. Это история, выдуманная для прикрытия.
На лице Брэдли отразилось неподдельное удивление: еще бы, он ведь много раз слышал, как президент рассказывает об этом по телевизору. У меня не было времени объяснять ему, в чем тут дело, поэтому я продолжил:
– Пару дней назад мы думали, что вот-вот схватим его, но просчитались. Мы не знаем ни его имени, ни гражданства, ни местонахождения. Единственная ниточка, которая у нас есть, – его сестра.
– Лейла Кумали, – сказал Бен. Глаза его загорелись, когда он понял это.
– Да. За прошедшие полдня ей должны были сообщить, что якобы я агент ЦРУ и приехал сюда вовсе не затем, чтобы расследовать убийство.
– А на самом деле это не так?
– На самом деле мои полномочия гораздо шире. Когда мы приедем в Бодрум, она, как я предполагаю, организует кражу со взломом в моем гостиничном номере. Воры заберут много всего, включая и мой ноутбук. Там имеется несколько функций защиты, но Кумали сможет получить доступ к информации без особых проблем. В почте есть два письма, которые женщина-коп сочтет важными. Из первого она узнает, что мы перехватили ее шифрованные телефонные разговоры с человеком в горах Гиндукуша…
– Где это? – спросил Брэдли.
– В Афганистане. Кумали прочтет, что мы не поняли смысла этих звонков, поскольку все было закодировано. Однако мы знаем, что она родилась в Саудовской Аравии, ее отец был публично казнен, а телефонный собеседник несет ответственность за похищение троих исчезнувших иностранцев. Она сообразит, что мы считаем ее участницей террористического заговора.
– Это так?
– Не думаю. Но в документе говорится, что ей грозит отправка в Яркий Свет.
– Что такое Яркий Свет?
– Она пороется в Интернете и найдет множество ссылок, где сказано, что это секретная тюрьма ЦРУ в Таиланде, одна из целой системы таких заведений.
– Это правда?
– Да.
– Что происходит в Ярком Свете?
– Там пытают людей.
– Неужели наша страна творит подобное с женщинами?
– С кем угодно.
