– Если не уберут, сожгу лично, – прошептала она, хотя думала о другом. Этот плакат был чарующим, завораживающим, противоречащим всем канонам ислама и, что странно, самой авиакомпании «Arabia Airlines», которая была против отношений на борту. И тем не менее Мухаммед дал согласие на такую вольность – капитан и стюардесса улыбаются друг другу. Надпись сверху: «Все лучшее мы дарим вам». Но она не подходила к снимку.
– Я бы назвала: «Все лучшее – это пережитое плохое». – Оливия вспомнила Гамбург и купание в холодном бассейне, страх от полета на высоте сто футов с резким разворотом.
– Все лучшее – это забытое старое. – Даниэль мечтал потерять память в отпуске и никогда больше не вспоминать эту девушку.
Он обошел Оливию и направился к выходу, слыша голоса своего экипажа у себя за спиной. Теперь и они увидели рекламный плакат и активно его комментировали. Но он не хотел слушать, удаляясь все дальше и дальше, пока голос Оливии не остановил его:
– Вчера не успела сказать тебе спасибо, ты так быстро ушел.
– Быстро? – усмехнулся он и пошел дальше. – Еще часа два возился с твоим краном.
– Я уснула, – солгала девушка. – Спасибо.
– Пожалуйста.
– Ты забыл свои инструменты.
– Оставь их себе.
Капитан говорил сухо, казалось, его голос превратился в скрежет металла. Оно и к лучшему. Отдалиться от Даниэля было просто необходимо.
Они ступили на борт самолета и пошли в разные стороны.
Работать в середине салона оказалось сложнее – пассажиров больше, и Оливия стерла все ноги, разнося еду, напитки и пледы. Не было времени думать о себе, лишь Нина, работающая рядом, временами напоминала о рекламном плакате в аэропорту:
– Это просто фантастика! Фотография лучше, чем у нас с Марком. Ты прославилась на весь Дубай!
– Так уж на весь, – недовольно отвечала Оливия.
– Если бы я не знала, что вы работаете в одном экипаже, подумала бы, что между вами что-то есть, – Нина хитро улыбнулась, поглядывая на подругу. – Как мы выяснили, все пилоты – кобели и Даниэль один из них, но все-таки не думаю, что он потерял свою недоступность.
– Не потерял. Будь уверена.
Свободная минута выдалась лишь за два часа до посадки. Пассажиры спали, и Оливия села в свободное кресло, смотря в иллюминатор и любуясь белоснежной ватой, отделяющей их от земли. Она вспомнила маму и ее рассказ о том, как они с отцом впервые увидели друг друга на рейсе в Рим. Наверное, мама порхала от счастья весь полет и ей некогда было любоваться небом и облаками.
Облокотившись на спинку кресла, Оливия попыталась представить себя в роли мамы, представить себя ею, почувствовать то, что чувствовала Джина двадцать пять лет назад. Замирало ли ее сердце от любви? Или стучало сильнее при виде Джона? Или как сейчас у Оливии – замолчало, потому что глаза случайно заметили Даниэля, идущего по салону. Он прошел мимо. Молча. Уже не дерзил, не издевался над ней. Просто молчал, и это было странно.
Меньше всего Даниэлю хотелось разговаривать с ней. Каждое произнесенное ею слово будоражило нервные клетки. Он понимал, что еще немного, и перестанет контролировать себя. Молча прошел мимо задумчивой девушки и, поднявшись на второй этаж, подошел к барной стойке, за которой стоял бармен-стюард Алекс.
– Что будете пить, капитан: чай, кофе, сок?
– Воду. – Даниэль сел на высокий стул, положил руки на барную стойку и сцепил их в замок.
Стюард поставил перед ним стакан с водой:
– Три месяца, Даниэль, большой срок. Как ты будешь без неба?
Капитан пожал плечами. Он еще не думал над этим. Но точно решил, что послезавтра вылетит в Аликанте к матери и сестрам, которых не видел уже пять лет. В родном городе с родными людьми он надеялся не вспоминать о работе.
Оливия зашла на кухню, услышав восторженные голоса стюардесс. Было видно, что они старались говорить тише, но от переполняющих эмоций получалось плохо. В центре стояла Дженнет с вытянутой правой рукой, остальные пристально что-то на ней изучали.
– Оливия! – воскликнула Нина. – Ты еще не видела эту красоту! Шон сделал предложение Дженнет, и теперь они помолвлены!
Улыбаясь, Дженнет подняла руку, показывая золотое кольцо. Это было неожиданной и просто потрясающей новостью, Оливия поняла, почему здесь царит шум. Она сама прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от радости.
– Дженнет, – она обняла подругу, – я так рада за вас.
– Наконец-то это свершилось, – Дженнет подняла глаза вверх, сложа руки в молитве. – Шон пригласил меня в ресторан, заказал музыку, пригласил на танец и во время танца опустился на одно колено, прося стать его женой.
– Бог мой! – воскликнула Мирем. – Получается, принцы еще есть?
– Один, но и тот уже занят, – пошутила Нина, и все засмеялись.
– Вы уже назначили день? – спросила Келси.
– Еще нет, но это произойдет не раньше, чем через полгода.
– Полгода? – удивилась Нина. – Зачем так долго ждать? Хватай его и беги в церковь прямо завтра.
– В какую церковь? – вступила в разговор Оливия, смотря на Нину. – Наверняка они хотят пожениться на родине, а не в Дубае в мечети.
