– Не могу. Мы решили не созваниваться.
– Вы уже расстаетесь? – удивился Марк, и его вилка с куском ягнятины остановилась на полпути в рот. – Ты меня удивляешь.
– Нет, просто нельзя сильно привыкать друг к другу. А еще… – Даниэль наклонился через стол и прошептал: – Когда человека не слышишь, скучаешь сильнее. Хотя, – он задумался, вновь откидываясь на спинку кресла, – есть люди, которых лучше вообще не слышать.
Он еще помнил, как много говорила Оливия раньше. И далеко не самые приятные вещи. Помнил, как хотелось закрыть ей рот рукой, пару раз даже получилось.
– Ты мне так и не сказал ее имя.
Воспоминания улетучились, и улыбка исчезла. На смену им пришла фантазия и задумчивый вид. Сколько женских имен он знал? Миллион. Сейчас не помнил ни одного подходящего для вранья.
– Давай не будем о ней говорить, – Даниэль занервничал, наливая себе в стакан воду, – я не хочу вспоминать.
Марк наконец донес вилку с наколотым на ней куском до рта и теперь наслаждался вкусом сочного мяса.
– Люблю бывать в арабских странах, они очень вкусно готовят мясо.
– Мне нравится лосось, поэтому люблю бывать на высоте тридцать восемь тысяч футов над землей во время обеда.
Марк засмеялся, кивая, зная пристрастия своего капитана.
– Какого цвета у нее глаза? Она блондинка или брюнетка? – Второй пилот решил вернуться к вопросу о девушке.
Даниэль вздохнул, слегка удивившись. С каких пор Марка интересует цвет глаз его девушек? Но на этот вопрос можно было ответить. Можно было даже не врать, Марк все равно ни о чем не догадается.
– Голубые. Как небо. – Можно было еще привести несколько сравнений: цвет утреннего неба, нежно-голубые, небесная гладь. Но этого хватит. – Она шатенка. – Даниэль задумался, понимая, что описать цвет волос Оливии гораздо сложнее, чем ее глаза.
– Голубоглазая шатенка, – улыбнулся Марк, нанизывая новую порцию мяса на вилку. – Небесно-голубые, как у Оливии?
Даниэля тут же бросило в пот, и он слегка ослабил галстук.
– У Оливии Паркер голубые глаза? – Он натянул улыбку, пытаясь скрыть за ней страх разоблачения.
– Очень красивые голубые глаза.
Становилось все интересней и интересней. Даниэль сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.
– Я не замечал. Что еще тебе нравится в ней?
Странное чувство собственничества возникло из ниоткуда, надо было засунуть его обратно, но Даниэль не смог сдержаться – любопытство взяло вверх.
Марк задумался, сощурив один глаз, и Даниэля это позабавило. Больше положительных качеств у Оливии нет. Ничего удивительного, задай ему тот же вопрос, он бы задумался, не найдя сразу ответа.
– Она красивая девушка, – наконец произнес Марк, – у нее милое личико, наверное слишком милое, с таким-то характером. Фигура тоже ничего, но немного не в моем вкусе, грудь бы побольше, как у Нины. Хотя… – Он вспомнил, как Оливия пришла к ним в кокпит в расстегнутой блузке, из-за выреза на которой он упивался зрелищем упругой груди. – Нет, пожалуй, с грудью у нее нет проблем. Да и характер, в принципе, не плох. Она не воюет со мной, видимо, я не раздражаю ее так сильно, как ты. Волевая, сильная, энергичная, легка на подъем. Ну это мое мнение.
У Даниэля не было слов. Он выслушивал мнение своего второго пилота о девушке, с которой просыпался три ночи подряд, молча. Стиснув зубы. Чувствуя, как нарастает гнев.
– А ты? – Марк посмотрел на Даниэля. – Тебя не было три месяца. Что-нибудь изменилось между вами? Вы все так же враждуете?
– Ненавижу ее, – прошипел Даниэль, думая о том, что заставило Марка думать о размере ее груди. – Любая тема, касающаяся Оливии Паркер, меня раздражает.
– Но ты так трясся над ней в Сингапуре…
– Она на моем борту ударилась головой, в которой и так не много мозгов. И еще я обещал ее матери позаботиться о ней. Плюс я хорошо отдохнул и могу вновь терпеть ее присутствие в своем экипаже. Не знаю, правда, надолго ли хватит моего терпения.
Именно такие слова он сказал бы три месяца назад. Сейчас он был не согласен с каждым из них. Когда он увидел рану на ее голове, сначала испытал испуг, а потом злость. Она встала со своего места тогда, хотя он запретил! Она ослушалась его приказа, но поступила смело, подстраховав пассажиров. Собой. Надо будет поговорить с ней об этом и заставить исполнять его приказы. И дело не в том, что она лишится последних мозгов, слава богу, их еще много. Дело даже не в Джине Паркер и ее просьбе. Дело в другом, в чем-то новом. Он не мог объяснить. Наверное, просто не хотел копаться в себе.
Даниэль задумался, крутя в руках телефон, одновременно поглядывая на дисплей.
– Хорошо, – кивнул Марк, – не будем говорить об Оливии, поговорим о твоей девушке.
Это было смешно. Даниэль не смог скрыть улыбки и тихо рассмеялся. Только его жизнь может быть одной сплошной неразберихой, и только он может иметь девушку, с которой спал, и девушку, с которой враждовал, в одном лице.
– Давай не будем говорить о них обеих. Поговорим о предстоящем собрании, нам надо серьезно к нему подготовиться…
