Сердце Вирджинии забилось сильнее, она слышала, как Оливия из последних сил простонала слово: «Мамочка», – и видела, как она губами коснулась руки Джины.
Не было больше сил смотреть на все это: видеть любимого и дорогого человека мертвым. Убежать. Убежать и не думать, не думать, не думать! Не представлять… Нет, в ее памяти бабушка навсегда останется живой.
Вирджиния быстро встала и, не оборачиваясь, вышла в гостиную. Даже Кристиан, крепко держащий ее руку, не мог удержать ее.
Саид разговаривал с врачом, когда увидел Вирджинию. Бледная, потерянная, слезы застилали голубые глаза, плечи поникли. Она остановилась, не в силах двигаться дальше.
– Она умерла, – прошептала тихо-тихо.
Саид сделал шаг, чтобы подойти к ней ближе и обнять, но Вирджиния опередила его, кинувшись к нему в объятия, и он крепко прижал ее к себе. Он не слышал рыданий, не видел слез. Вирджиния хочет выглядеть сильной. Но в такой момент даже самый сильный мужчина имеет право быть слабым.
– Мы принадлежим Аллаху и все вернемся к Нему. Все в этой жизни временно. Плачь, хайяти, не держи в себе горе.
Услышав эти слова, Вирджиния наконец дала волю слезам, оставляя следы на его белоснежной рубашке. Хотелось рыдать, упасть на пол и выть. Но руки Саида крепко держали ее.
Капитан зашептал молитву на арабском, она сразу узнала – уже слышала ее на Бали. Его тихий размеренный голос, крепкие руки и запах… его запах, который уже стал родным и который хотелось вдыхать и вдыхать глубже, постепенно успокаивали ее. Так они стояли, обнявшись, пока Вирджиния не стала приходить в себя. Сколько прошло времени, никто из них не знал, но слез стало меньше. Из комнаты вышел Кристиан, и Вирджиния обернулась, посмотрев на брата: взгляд рассеянный, казалось, он не видел перед собой ничего. Но она ошиблась, он все прекрасно понимал и обратился к Саиду:
– Спасибо, что привез Джини сюда, для бабушки это было важно… И для Вирджинии тоже.
Саид кивнул. Он сделал это не ради похвалы и не за «спасибо», он сделал это не для Даниэля и даже не для Вирджинии. Он сделал это для себя. Странное чувство ответственности за эту девушку поселилось в нем еще там, на Бали, когда он увидел ее бледной, лежащей на кровати без сознания.
– Мои соболезнования. – Саид протянул ему руку, и Кристиан ее пожал. – Если я могу чем-то помочь, дай знать.
Вирджиния обняла брата, поцеловав его в щеку и проводя рукой по волосам. Звук тихих шагов заставил их обернуться: родители наконец вышли из комнаты. Мама даже не смотрела в их сторону. Стирая слезы с щек, она шла медленно, поддерживаемая отцом. Они скрылись в спальне, и Вирджиния поняла, что больше всего сейчас нужна маме.
– Я пойду. – Саид снял пиджак со спинки деревянного стула. – Вам стоит побыть вместе.
Хотелось закричать «нет», кинуться снова в его объятия и не отпускать. Но она не имела права удерживать его.
– Как ты полетишь в Дубай один? Ты слишком устал, думаю, тебе надо отдохнуть и хорошо выспаться… После похорон я могу полететь с тобой. – Она бы говорила и говорила, но рука Кристиана коснулась ее плеча.
– Она права, тебе стоит отдохнуть. Дубай – это не соседний квартал, а самолет – не машина, которую можно остановить и выйти.
Саид кивнул, надевая пиджак, смотря прямо ей в глаза. Нет, он не сумасшедший лететь обратно домой.
– Нет повода для беспокойства, я переночую в отеле, а завтра вылечу обратно.
Он ушел, и Кристиан обнял Вирджинию, целуя ее в лоб.
Дом опустел.
– Надо позвонить Арчеру.
Вирджиния кивнула. Да, они обязаны сообщить всем.
– И Мэту тоже. – Эти слова брата заставили Вирджинию опустить глаза. Но Крис прав, Мэт хорошо знал бабушку, он должен попрощаться с ней. И он почти член семьи.
Ночь была бессонной, полной слез, воспоминаний и тихих разговоров. А утро принесло массу хлопот. Арчер прилетел самым ранним рейсом, и они с Даниэлем и Крисом занялись организацией похорон. Вирджиния осталась с мамой, она просидела в ее комнате слишком долго – ждала, пока Оливия уснет. Было душно, глаза болели от бессонницы и слез. Теперь нужно пережить еще похороны. Что чувствуют люди, когда видят любимого человека в гробу? Долго ли прощаются? Вирджиния хотела только одного – чтобы все поскорее закончилось.
Вирджиния вышла на улицу и села на крыльце, вдыхая влажный воздух и кутаясь в бабушкину старую шерстяную кофту. Проблески солнца говорили о том, что будет хорошая погода. Хотя в Лондоне это большая редкость. Погода здесь очень переменчива.
Лондон должен был стать родиной Вирджинии, но не стал: мама родила ее в Дубае. Роды начались внезапно, раньше срока, Джини нарушила все планы родителей, появившись на свет через семь месяцев. Она стала дочерью золотых песков Аравийского полуострова.
Сейчас она сидела на ступеньке и думала о том, что не смогла бы жить здесь. Не хватало тепла, солнца, запахов Аравии.
