Медленно подъехало такси, и сердце Вирджинии заколотилось сильнее. Она ждала его. Сидела здесь у дома, высматривая желтые машины, в надежде, что Саид приедет и попрощается с ней. Как он провел эту ночь? В какой гостинице спал? И как он полетит один в Дубай? Это невозможно без второго пилота.
Она ждала его, и он пришел: вышел из такси, но машину не отпустил. Калитка скрипнула, когда он закрыл ее за собой, Вирджиния вскочила, понимая, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от волнения.
– Привет. – Он подошел к ней близко, сдерживая себя, чтобы не обнять ее снова. – Не мог улететь не попрощавшись.
– Как ты полетишь один?
– Отец прислал пилотов, они прилетели утренним рейсом, так что я полечу пассажиром. Но я пришел узнать, как ты? Как Оливия?
– Это была тяжелая ночь… Сейчас папа с Крисом занимаются похоронами.
Саид спрашивал – она отвечала. Но ему не обязательно было говорить, пусть лучше молчит и просто смотрит в глаза. Проникновенно, глубоко, как может только он. Когда одним взглядом можно сказать о многом.
– Я позабочусь о том, чтобы тебе поменяли рейсы. Можешь находиться здесь с родными столько, сколько твоя душа желает.
Ее душа… Она не хотела быть в Лондоне слишком долго. От любой тоски существует одно лекарство – работа.
– Я не задержусь здесь, сразу после похорон вернусь домой.
Тут она заметила второе такси. Оно остановилось, и из него вышел Мэт. Сердце замерло. Сейчас они увидятся. Вирджиния выдохнула, когда слегка удивленный Мэт протянул руку Саиду в знак приветствия. Тот пожал ее и, уходя, произнес:
– Прощай, Вирджиния.
– Привет, милая, прими мои соболезнования.
Но она даже не посмотрела в его сторону – ее взгляд был направлен вслед уходящему капитану. Саид обернулся, посмотрел на нее и сел в такси. Машина тронулась, а в ее голове все еще звенели его последние слова: «Прощай, Вирджиния».
Он уехал, оставляя ее одну, со странными чувствами в груди. Глаза снова наполнились слезами. Первыми слезами от накатившейся пустоты и чувства одиночества…
Одна из них медленно скатилась по ее щеке.
Вирджиния шла по зеленой аллее старого парка. Тихое, спокойное место, куда люди приходят побыть наедине с собой: поразмышлять о жизни, послушать шуршание листвы деревьев и погрустить. Сейчас Вирджинии просто необходимо одиночество, ей хотелось убежать от всей той толпы людей, которая сейчас переполняла их дом, убежать от разговоров, слез и воспоминаний.
Девушка присела на деревянную скамейку и засмотрелась на озеро. На ветру на голубой воде образовывались маленькие волны. В ее жизнь также пришла большая волна и, подобно шторму, сметала все на своем пути.
Похороны прошли не так, как она ожидала, – гораздо спокойней. Странно, но в тот момент, когда Джини увидела бабушку в гробу, эмоций уже не было. Что есть тело без души? Одна лишь оболочка. Страшнее наблюдать саму смерть. Вирджиния вспоминала, как кинула горсть земли в могилу, и после этого стало легче. Джина навсегда ушла в мир безмятежности и покоя.
Мама потихоньку приходила в себя, и за завтраком Вирджиния услышала от нее мудрую фразу:
– Все проходят через смерть родных. Жизнь так устроена: дети хоронят родителей, старые умирают, освобождая место внукам и правнукам. И если это так, то жизнь идет правильно, согласно законам природы.
Прошло не так много времени со дня похорон, но Арчер оставался в доме, чтобы поддержать друзей. Он уговаривал родителей вернуться в Дубай. Даниэль был за – он хотел быстрее вернуться к преподаванию, возможно, даже в небо, которого сейчас ему очень не хватало. Мэту повезло больше – он уже ушел в рейс.
Вирджиния выдохнула и закрыла глаза. Мэт уехал и стерся из ее памяти, хотя пять лет вместе – это большой срок. Он почти член семьи, и родители его очень любят. Но что-то изменилось в ней самой по отношению к нему. Она превратилась в пустой сосуд, в куклу, набитую ватой: эмоции и чувства пропали. И сейчас, здесь, сидя на деревянной скамейке, она ощущала лишь застывшие в глазах слезы от осознания того, что она никогда не говорила Мэту, что любит его. Тысячи раз повторяя «я тоже», она заставляла себя верить, что чувства взаимны. Ей казалось, что она любит. Но слова любви так и не сорвались с ее губ. Впервые, когда он признался ей в любви – это было в Ливерпуле, – она обняла его со словами: «Я тоже». Но «тоже» – это не любовь. Это ширма, скрывающая истинные чувства, возможно дружбу, симпатию. Мэт нравился ей с самого начала, но только сейчас она с уверенностью могла сказать, что это не любовь. Любовь – это когда одного взгляда хватает, чтобы затаить дыхание. Любовь – это нежное прикосновение к коже, вызывающее дрожь. Любовь – это улыбка в ожидании ответной улыбки. Любовь – это когда один поцелуй как тысячи разноцветных звезд. Любовь – это когда голос по-арабски произносит «хайяти» и хочется слушать его бесконечно. Вот она – любовь! Яркая, восторженная, ради которой хочется жить и идти наперекор всем запретам и правилам.
Вирджиния улыбнулась и посмотрела на небо: бабушка говорила, что надо слушать сердце. И как же прекрасно слушать его!
