Ответ на этот вопрос знала Вирджиния, которая перевела взгляд на закрытую дверь в кабину пилотов. Там сидит человек, который не позволит уволить ни одного пилота и ни одну стюардессу. Он обещал.
Пассажиры зашли шумным потоком, но сейчас сидели тихо, что-то между собой обсуждая. Вирджиния смотрела в окно, думая о том, что сейчас второй пилот вбивает маршрут, информируя об этом капитана. Они прошли предполетную подготовку по чек-листу и теперь ждут команды на руление. Какая она была глупая, что не ценила те минуты, когда находилась в одной кабине с Саидом!
Самолет тронулся – его тащили буксиром на рулежную дорожку. Тут же голос стюардессы зазвучал во всех салонах. Милена, сложив руки за спину, стояла в проходе красивая, спокойная и уверенная в себе. Видимо, на ее жизненном пути выпало немало испытаний, но это закалило ее характер и сделало только сильнее. Арчер недостоин ее, а вот Кристиан…
Вирджиния взглянула на брата: да, он смотрел на Милену, видимо тоже любуясь ее красотой.
– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан, мы рады приветствовать вас на борту нашего самолета по маршруту Лондон – Дубай…
Знакомый голос заставил затаить дыхание. Сколько раз она слышала его? Раньше он ее раздражал, особенно злила арабская речь. Сейчас же хотелось слушать, но желательно наедине, а лучше на ушко и шепотом.
– Он не назвал своего имени, – удивленно произнес Кристиан, наконец оторвав взгляд от Милены.
Вирджиния никогда не слышала, чтобы Саид произносил свое имя. Сколько с ним летала – ни разу, но она даже не замечала этого.
– Тихо. – Девушка отвернулась и коснулась лбом стекла, вслушиваясь в размеренную арабскую речь капитана. Она въедалась красивым узором глубоко в сердце и распускалась красными цветами в душе, действуя как гипноз.
Он отключил микрофон, и Вирджиния пришла в себя, чувствуя, как разрывается ментальная связь. Интересно, он думал о том, что на его борту она – девушка, которую он поцеловал? Или уже забыл? Пусть даже и забыл, она будет помнить это за двоих.
Полет длился уже три часа, Вирджиния задремала на плече брата, а он смотрел фильм, иногда переводя взгляд на Милену. Она разносила напитки, толкая тележку по проходу вдоль кресел.
– Я сижу один, забей на работу, присядь ко мне, а лучше на меня, – улыбнулся Арчер.
Милена улыбнулась в ответ, поднимая чайник с кипятком:
– Я могу сделать так, что садиться будет уже не на что.
Джек побледнел и отодвинулся на второе сиденье:
– Стерва.
Она подошла к Кристиану, и он тут же стянул наушники, своим движением разбудив Вирджинию. Она непонимающе посмотрела в окно: все то же небо – картина не изменилась. Потом перевела взгляд на закрытую дверь в кабину пилотов – ничего не изменилось и там. Саид никогда не выходил оттуда. Папа любил прогуляться по салонам, посмотреть на пассажиров, улыбнуться им, проследить за порядком. Саид – другой, он летает не ради людей, он делает это ради собственного удовольствия.
– Чай или кофе?
– А сок есть? – поинтересовался Кристиан. Он не хотел сока, сейчас бы выпил чаю, но хотелось поговорить с этой девушкой. – Виноградный?
Она немного нахмурила брови, видимо вспоминая, есть ли на борту виноградный сок.
– К сожалению, нет. Только томатный и яблочный.
– И персикового нет? – вмешалась Оливия, и Милена пожала плечами:
– А он разве был?
Даниэль усмехнулся. Дела у «Arabia Airlines» совсем плохи, раз нет даже персикового сока… Бедный Мухаммед, сейчас он переживает тяжелые времена.
– Когда-то был, – кивнул он. – Когда-то было все по-другому.
– Жаль, что так складывается, – тихо прошептала Оливия. – Возможно, Мухаммеду настало время покинуть свой пост и передать управление компанией сыну? Молодой ум – это новые стратегии, новые идеи. Я больше чем уверена: «Arabia Airlines» ждет великое будущее.
Даниэль улыбнулся и прижал жену к себе:
– Саид не сильно-то к этому стремится. Он любит небо. Надеюсь, его молодая жена родит ему сына, тот вырастет и станет главой авиакомпании.
Вирджиния резко проснулась, услышав эти слова, они эхом звучали в ее голове. Она даже не расслышала Милену, которая обращалась к ней. Пришлось Крису толкнуть ее в плечо:
– Тебе чай или кофе?
Как она переживет его свадьбу? Что будет с ней, когда он станет несвободен? А сын… Слышать про сына было особенно больно. Жизнь превратится в пытку.
– Кофе. С кардамоном.
Брови Милены выгнулись дугой.
– С кардамоном? Пассажиры такое не просят… Кажется, на кухне есть. Точно, есть, я же Саиду носила кофе с кардамоном.
Вирджиния кивнула:
– Я сама сделаю. – Она встала со своего места, проходя мимо брата. Хорошо еще, кресла не поставили впритык друг к другу в целях экономии. Хотя зачем? Пассажиров же и так не хватает.
Дойдя до кухни, она зевнула. Ее никогда не тянуло в сон в небе, а сейчас просто укачивало, убаюкивало. Возможно, из-за стресса. Сначала смерть бабушки, потом решение порвать с Мэтом. Надо подобрать слова, чтобы не сильно ранить. Она не знала, как Мэт воспримет ее отказ.
