Я беру перчатку в руки, пытаясь рассмотреть ее, но перед глазами пелена. Ноги слабеют, и я невольно сползаю на пол. В ужасе гляжу на Марсия.
Мужчина откидывает плед со своих колен, и я вижу клубящуюся тьму вместо его ног. Пытаюсь кричать, но язык не слушается меня. Слабость одолевает меня окончательно, и я падаю на пол. Последнее, что я слышу, это мужские шаги, направляющиеся ко мне. Идиотка, ругаю я себя в отчаянье, а затем теряю сознание.
Пророчество
Прихожу я в себя оттого, что мне жестко и холодно. Открываю глаза. Надо мной каменный свод, сплошь исписанный рунами. Насколько я понимаю, все они пытаются воспрепятствовать Тьме проникнуть в этот мир. Храм? Неужели?.. Я пугаюсь, и тут память возвращается ко мне.
Похититель душ! Марсий! Он опоил меня. И, видимо, пока я была без сознания, куда-то перенес. Но куда? Я дергаюсь, но не могу сдвинуться с места. Поворачиваю голову и вижу, что мои распятые руки сковывают магические цепи, светящиеся зеленым огнем. Цепь уходит в глубь каменной плиты, на которой я лежу. Вот поэтому мне так холодно. Плита ледяная, но еще больше меня леденит ужас от осознания того, что мой самый страшный сон сбывается. Разве не эти опоясанные рунами колонны я видела? Не эти факелы, едва рассеивающие мрак зала без окон? Мы в подземелье?
— Очнулась? — слышу я голос и вздрагиваю. Поворачиваю голову в другую сторону.
Марсий стоит в нескольких шагах. Вместо ног у него снова клубящаяся тьма. Это выглядит так, как если бы он стоял прямо посередине костра, только вот языки пламени были бы не желтыми или оранжевыми, а черными.
— Зачем, Марсий? — спрашиваю я тихо. — Зачем вы меня сюда принесли? Зачем связали?
Мне боязно говорить громко — голос отражается от потолка и стен эхом, поэтому я невольно шепчу.
— Наконец мозаика сложилась, — говорит Марсий, и я морщусь: да он безумен.
— Какая мозаика? Отпустите меня!
— Не-ет! В этот раз не отпущу!
В этот раз? Ну конечно, едва не стону я. Как же я сразу не догадалась — темный маг, похитивший меня в прошлый раз, и есть Марсий. Но ни мне, ни Льерену это и в голову прийти не могло: мы ведь думали, что Марсий не может ходить.
— Зачем я вам нужна?
— Завершить обряд, — спокойно объясняет мужчина, как само собой разумеющееся.
— Какой обряд?
Нет, нельзя поддаваться панике, нельзя кричать и сходить с ума. Надо постараться заговорить, уговорить этого безумца, договориться с ним.
— Марсий, давайте вы меня развяжете, и мы спокойно все обсудим. Может, я смогу вам помочь?
Но Марсий уже не слушает меня, что-то бормоча себе под нос. И почему я раньше не замечала безуминку в его глазах?
— Надо покормить тебя, — шепчет сам себе Марсий. — Ты уже, наверное, проголодалась.
Кого, тут же пугаюсь я. Воображение рисует мне гарраков, которые в темноте подкрадываются ко мне, беспомощной. Я дергаюсь в отчаянье, но цепи держат меня крепко. Слезы бессилия начинают заливать мое лицо, которое я обращаю к своему убийце. Но Марсий не смотрит на меня. Мужчина достает из саквояжа разный хлам: блокнот, носок, пресс-папье, рубашку, чашку, еще что-то. У меня холодеет душа от подозрения, что это могут быть за предметы. А дальше начинается самое страшное, и я застываю в ужасе.
Прямо посередине груди Марсия вдруг разверзается дыра. Она чернее беззвездного неба, и из этой бездны выпрастываются длинные плети тьмы. Господи, да это же Черный туман, в ужасе понимаю я. Марсий бормочет себе что-то под нос и протягивает предмет за предметом этой тьме. Языки тумана слизывают одну вещь за другой, унося ее в дыру. Когда предметы заканчиваются, мужчина начинает с силой стягивать края прорехи, стараясь их соединить. Я вижу, что ему адски больно: лицо сереет, и по нему градом катится пот, Марсий кусает губы, подавляя стоны. Мне и жалко его, и страшно от того, что я вижу.
— Марсий! — зову я мага, когда, обессиленный, он оседает на пол и приваливается к колонне.
— Сейчас, сейчас… — шепчет тот, глядя на меня безумными глазами. — Если ее не кормить, она вырывается, и я не могу с ней ничего поделать.
— Вы кормили Черный туман человеческими душами?
— А чем, по-твоему, она питается? Но, чтобы задобрить ее и удержать, нужны самые вкусные души: детей и молодых девушек и юношей.
Меня передергивает от этих откровений. Ужас заставляет мое тело содрогаться от страха. Разве Марсий не готов проделать со мной то же самое — скормить Черному туману? Но безумец словно угадывает мои мысли, потому что расплывается в улыбке и шепчет:
— А тебе Астра уготована великая миссия. Твоя душа особая. Если правильно провести ритуал и накормить Тьму твоей душой, то прореха закроется.
Ну спасибо за честь! А можно не надо?
— Марсий! — дрожащим голосом говорю я. — А вдруг ты ошибаешься?