Можно сказать, что именно этот разговор и сформировал наше отделение, наша троица разобралась между собой, и мы ненавязчиво предложили своё видение молчаливому большинству. Ради проформы я спросил остальных, что они думают и получил неожиданно вразумительный ответ. Как ни странно, но народ нутром чувствует, что на самом деле происходит, особенно если ему дать возможность наблюдать за процессом дележа власти. Солдаты вначале выразили согласие с нашей схемой, а потом добавили кучу «но»: им не понравились мои методы, меня заподозрили в скрытых мотивах, в желании манипулировать людьми, меня настойчиво попросили в следующий раз просто предлагать идею и рассказывать про её преимущество, а также мне намекнули, что в этот раз с нами согласились, потому что и так собирались выбрать Крюгера, как человека с опытом управления. Ёлки-палки! Демократия работала! А то я привык вертеться среди барыг-капиталистов, где всё решалось кулуарно, большие люди делили пирог пропорционально имеющимся силам, а потом приказывали своим СМИ и менеджерам объяснять ситуацию народу.
В этот день было ещё немного тренировок и даже пару лекций про тактику островных боёв, потом долгожданный отбой и койка. Пока всё складывалось своим чередом — обычная армейская жизнь, с которой я уже сталкивался в своей карьере авантюриста. Конечно тут в Тартаре была своя специфика, например соседство с монстрами и жуткими насекомыми, которых приходилось отстреливать и выжигать коллективными усилиями, когда они в очередной раз вылазили на наши острова. А ещё вечная ночь, сбитые биоритмы и этот чёртов ошейник на моей шее. Вначале он казался эргономичной пластиковой игрушкой, а потом стал натирать кожу. Приходилось вечно его чистить и обматывать тканью. Некоторые умельцы предлагали его одновременно уничтожить и снять, но мне как-то не хотелось рисковать своей жизнью. Нужно было отбросить соблазны, терпеть все условия армейского быта, адаптироваться и постепенно идти к намеченной цели. Не то чтобы мне нравилась такая аскетичная обстановка, но ради большого дела нужно было и стараться больше обычного, к тому же я лишний раз убедился, что повстанцы действительно могли кратно увеличить свою мощь и распространиться по всему мегабункеру, если им дадут такую возможность. Это была единственная сила, способная победить государство Кабала, разгромить его армию роботов и добраться до сокровищницы.
Я был приятно удивлён, когда мои предсказания насчёт тихой жизни в учебке не сбылись. На следующей неделе, после очередных мини-манёвров на острове, нам сказали готовиться к отправке в деревню, нас ждала первая миссия — разведка нейтральной территории и знакомство с местными жителями. Самое лёгкое задание из всех возможных, но всё-таки оно было настоящим, где-то рядом были враги и тлела бесконечная «набеговая» война. Последние два слова скрывали в себе множество сюрпризов, пока остальные успокаивали себя тем, что это не боевое задание, я ещё раз проверил автомат и подготовил его к сражению.
Пока из целой роты взяли только наш взвод, все были новобранцами с символическим обучением, свежие, полные сил и не испытывающие эмоционального перенапряжения. Они ещё могли улыбаться и шутить, но обычно, когда новенькие «частично» возвращаются с первого задания, то у них рожи как у Крюгера, вспоминающего свой личный ад. Нас погрузили на два десантных корабля, покрытых многочисленными заплатками от пуль и осколков, и отправили прямым курсом в ближайшую деревню. Кроме новобранцев на судне были и наши военные инструктора, которые на всякий случай ещё раз разжевали задание.
— Воспринимайте всё серьёзно! Как будто вы на войне! Понятно?! — кричал повстанец Голиаф, потерявший глаза из-за взрыва осколочной гранаты и вынужденно ставший инструктором, лицо у него было просто кошмар, орал как паровоз, при этом жестикулировал так, что его огромные кулаки могли случайно кого-нибудь нокаутировать.
Рядом с инструктором стоял другой важный повстанец, которого я раньше не видел. К счастью, у него виднелись старые погоны и я догадался, что перед нами был настоящий подполковник армии повстанцев. Вспоминая речь Лейна про звания и существующие советы командиров, я быстро пришёл к выводу, что у повстанцев был всего лишь один полк, сам Лейн являлся полковником, а это был его заместитель. Этот человек выглядел немного забавно, пухленький, компактный, бородатый, добродушный медведь в миниатюре, никогда не открывающий рот, на груди была потёртая надпись «Роберт Кренстон». Он просто наблюдал за нами и слушал речь инструктора.
