— Я подумал, что так оригинальнее… Но был уверен, что ты поняла, кто я.
— Я называла тебя Киром! Ты издеваешься что ли?
— Ты так громко стонала, — ухмыльнулся он. — Не разобрал твоих слов, моя ошибка.
Констатировал он в итоге факт своей ошибки, лишь пожимая плечами. И получается, что я вроде бы добилась извинений от него, но они нафиг мне не нужны. Волнует теперь другое.
Мне жутко стыдно. Я так отдавалась этому мужчине, как никогда не вела себя с Киром. Я же изменила ему не только телом получается, но и душой…
В его глазах ни капли сожаления или сочувствия, только безграничный задор. Он выглядит спокойным, хотя не должен! Хочется выгнать его в таком виде прямо в подъезд, чтобы хотя бы на секунду ощутил себя в нелепой ситуации.
Черт! Кир же едет.
Спохватываюсь.
— Так, ладно, — хватаюсь за голову, глядя в пол и быстро обдумывая на ходу ситуацию. — Ничего не было. Мы об этом забудем, а ты уходишь. Прямо сейчас!
Поворачиваюсь к ему и начинаю выталкивать Матвея в сторону выхода. Он не особо поддается, но я уперто прикладываю все свои силы. Руки скользят по его нагой спине, и он все же уворачивается, отпрыгивая в сторону.
— Я уйду, если скажешь, что тебе не понравилось, — веселится он.
И знает же подонок, что даже если подтвержу, — это будет неправдой.
— Матвей, прошу, — реву не своим голосом. — Мне надо побыть одной. Я уже не знаю, что сейчас с тобой сделаю, если не уйдешь!
Еще немного и я чувствую, что взорвусь. Бомба начинает свой отсчет перед взрывом.
— Ладно, — выдыхает парень, замечая наконец мое настроение. — Это лечебный сеанс был. Не благодари. После секса со мной тебя уже к твоему милому не так потянет.
И я не сдерживаюсь, я бью его по груди, пуская в ход свои кулачки, забывая про полотенце:
— Сеанс лечения? Я просила тебя об этом?
Его грудь, как стена по жесткости, успеваю отбить себе костяшки пальцев и быстро остываю.
Глупая выходка. Ему нипочем, а мне теперь пару дней мучиться.
— Ты из тех маньяков, кто занимается с пациентками сексом и говорит об излечении?
Он явно удивлен моей агрессией.
А что, я, по его мнению, должна была благодарить за оказанную услугу?
Я больше не могу. Сползаю по стенке вниз, подтягивая сползшее полотенце на грудь. Опадаю на попу и упираюсь головой в колени.
В моей голове столько мыслей, что еще немного и я сварюсь…
— Одевайся и уходи, — шепчу я, не глядя на него. — Не хочу тебя видеть больше никогда.
— Хорошо, — голос уже более серьезный.
Матвей возвращается к пуфику и начинает одеваться.
— Но мы позднее поговорим.
К счастью он уходит до появления Кира…. Который вообще не приезжает, сославшись на какие-то срочные дела в другом городе. Обещает прилететь утром и сразу приехать ко мне.
Тем лучше.
Просыпаюсь ранним утром от звонка, выводящего меня из глубокого сна.
— Ну кто там еще? — бурчу недовольно. — Даже птицы еще спят в такую рань.
Судя по отсутствию привычного щебетания за окном…
После ухода Матвея я напилась так сильно, как того обоюдно потребовали моя женская сущность и душенька, и завалилась спать. Безумно хотелось позвонить сначала одному и высказать, какой он козел, затем второму и рассказать о произошедшем, а заодно и ему все высказать, но, к счастью, где-то глубоко внутри меня остались зачатки разума, не тронутые алкоголем, остановившие меня от ошибки.
Даже Людке звонить не стала, отметив позднее время на часах. Подождет один день с новостями. Ничего не случится же за это время.
Из-под одеяла выныривает моя рука и медленным безвольным движением опадает на пол. Погладив его с полминутки в особой любви, слушая в это время приятную мелодию звонка, я наконец нахожу искомую трубку и втягиваю ее в свою пещеру из одеял. Умирая от похмелья, даже глаз не могу открыть, так неожиданно ярко светит солнце в комнате. Оно сюда что ли переселилось? В мои пенаты?
В голове неприятно ноет, в горле пересохло, мысли давно блуждают где-то вне моей головы.
Я никак не планировала просыпаться в выходной день раньше полудня. Особенно после нескольких литров вина, очутившихся во мне с моего желания и неприятно в этот момент отдающих во всем теле.
Телефон звенит не переставая, раздражая, выводя из себя, вызывая злость.
Приоткрываю один глаз, изучаю фото звонящего и тут же закрываю. Можно ответить.
— Да? — почти что кричу в трубку.
Черт. Кир. Чего так рано? Уже прилетел?
— Ну, ты тварь… — шипит он мне вместо приветствия. — Как ты могла?
Ничего непонятно, но очень интересно. Только в душе тревожно отдается легким звоночком вчерашнего происшествия.
Но он же не мог так быстро узнать?
— Что могла? — силюсь сообразить, что же такое его вывело из себя, прокручивая в голове все моменты с Матвеем накануне и вычисляя, где он мог наследить.
На том конце трубки раздается гортанный всхлип… Начинает даже казаться, что Кир плачет?
Да быть того не может.
— Что произошло? — повторно задаю вопрос, чувствуя, как руки начинают трястись. — Кир? — Сглатываю от волнения.
И его следующие слова заставляют мое нутро сжаться.
— Трахаешься на каждом углу? Зачем тогда вся эта бутафория со свадьбой?
Трепет.
