То, что "боинг" пролетел над Камчаткой со шпионскими целями, у меня, как и у многих военных профессионалов, не вызывало и не вызывает ни малейшего сомнения. По долгу службы или по должностному положению мне было известно гораздо больше, чем иным газетным обличителям. В частности, то, как долго и безуспешно американская военная разведка пыталась вскрыть нашу радиолокационную сеть в Приморье. Напомню, что радары не только освещают воздушную обстановку, но по их лучам наводятся и некоторые системы ракетного оружия. Среди действующих станций были и так называемые "мертвые", то есть молчащие до поры до времени, предназначенные к применению только на случай войны, в чрезвычайной обстановке. Вот такую обстановку и пытались спровоцировать американские спецслужбы, заслав рейсовый авиалайнер в воздушное пространство Камчатки и сделав ни в чем не повинных пассажиров заложниками своей авантюры.
Столь обстоятельная преамбула необходима для того, чтобы правильно оценить смысл тех действий, которые я вынужден был предпринять в ходе поиска "черных ящиков" - приборов, регистрирующих параметры полета и переговоры членов экипажа. Записи их имели решающее значение в международно-правовой оценке инцидента. От их содержания зависело и кому выплачивать компенсацию семьям пострадавших пассажиров: нам или южнокорейской авиафирме. Речь шла о сумме довольно внушительной - 263 миллиона долларов. Я не говорю уже о нравственной оценке печального события. Она тоже во многом определялась записями на магнитной пленке, которая хранилась в металлических гермокапсулах "черных ящиков". Вот почему найти и поднять их становилось задачей государственной важности.
Звонок оперативного дежурного поднял меня среди ночи: над Камчаткой нарушитель воздушного пространства! Движется вдоль побережья.
- Товарищ командующий! Высылаю машину!
Я отказался от служебной машины - жил на горе, рядом со штабом флота, и потому спустился по склону напрямик. Так что пока южнокорейский "боинг" летел над Камчаткой и пересекал Охотское море, мы на КП флота четко отслеживали его полет. Я приказал сыграть на кораблях тревогу всем зенитным средствам. Даже на Курильской гряде - у нас там тоже корабли были, думали, он через Курилы выходить будет. Если бы не сработали летчики ПВО, мы бы срубили нарушителя противовоздушными средствами флота. Но обошлось без нашего вмешательства.
Самолет, сбитый в воздушном пространстве СССР, планируя с большой высоты, упал в море вне наших территориальных вод. Я звоню на Сахалин: "Немедленно засечь место!" Все, говорю, мужики, Третьяк (главком войск ПВО страны. - Н.Ч.) свое дело сделал, теперь ему ордена, а мы будем уродоваться, как не знаю что. Стал давать распоряжения, какие корабли выслать к месту падения. Прежде всего - ракетные катера с Сахалина, потом сторожевики и спасатель из Совгавани... Знал - сейчас на нас сядут верхом, и не ошибся. Буквально через 12 минут звонок правительственной "вертушки":
- Сейчас с вами будет говорить министр обороны! Никуда не отходите! Будьте на связи!
- Да я на связи, на связи...
В трубке голос Устинова:
- Здравствуй, Сидоров! Ты где?
- Нахожусь на КП, товарищ министр обороны.
- Ты уже в курсе? Так вот, слушай, Сидоров... Я сейчас от Юрия Владимировича (Андропов. - Н.Ч.). Дело очень серьезное. Надо немедленно поднять самолет. И не допустить ни в коем случае, чтобы "боинг" подняли американцы. Не видно там американцев?
- Еще не видно. Но мне уже докладывали, что в течение часа они появятся. Наш ракетный катер уже там.
- Слушай, Сидоров, самое главное - "черные ящики". Ты скажи, когда ты их поднимешь?
Я думаю: "Ничего себе! Там глубины до 900 метров. Да ещё обнаружить самолет на грунте надо!"
- Товарищ министр, "боинг" ещё найти надо. У нас средств поиска глубже трехсот метров нет.
- Я понял, ты ещё сам не знаешь - поднимешь или нет. Так вот имей в виду, если американцы поднимут его раньше нас, не только тебе, мне не поздоровится! Ты меня понял? Оставляй зама и немедленно вылетай на Сахалин. Сам руководи поиском!
- Есть..."
Задача, поставленная морякам, являла классический пример поиска иголки в стогу сена. Место падения самолета было засечено с помощью береговой радиолокационной станции, но любой радар дает некую погрешность как по дальности, так и по азимуту. Чем дальше расстояние до цели, тем обширнее район, в котором находится искомая точка. И когда геодезисты-топографы, присланные по приказу адмирала Сидорова на сахалинскую РЛС, нанесли на карту район поиска, то у них получился усеченный клин длиной двадцать километров и шириной в основании восемь с половиной.
