Я покорю Манхэттен полностью

– Поверь, Джастин, кроме того, чего жаждет твоя душа, мне ни капельки не надо. Я это люблю, но в отличие от тебя не боюсь спрашивать. Да я как зашел сюда, так мне сразу до боли захотелось… в таких плавках нелегко было сделать так, чтобы другие этого не заметили. Сейчас у меня стоит, Джастин. Стоит так, как никогда еще не бывало раньше, и у тебя тоже. Отсюда мне прекрасно видно, как сильно ты меня хочешь. Ну иди сюда, хватит играть в игрушки. Приди ко мне, Джастин. Так, как тебе будет приятно. Делай со мной все, что хочешь. Я приму от тебя все.

Джастин шагнул к Джону без единого слова, но ведомый единым с ним желанием.

– Все дело в том, Мэксим, что ты чересчур импульсивна, – изрекла Лили, как всегда разглядывая дочь с еле сдерживаемым недовольством.

– Я знаю, что за мной это водится, и, уверяю тебя, отнюдь не горжусь своим поведением, но «Би-Би» – нечто совсем другое. – Она в упор взглянула в сузившиеся опаловые глаза матери. – И с твоей стороны несправедливо считать, что для меня это всего лишь очередная забава, пока ты не убедилась, насколько серьезны мои планы в отношении нового журнала. Вот посмотри, я принесла тебе макет первого номера, так что ты сама легко можешь убедиться.

И Мэкси с готовностью протянула Лили свой макет.

– Нет, Мэксим, я все равно не могу ни о чем по нему судить. Да и вообще я плохо разбираюсь в журналах особенно в новых. Даже твой отец должен был в конце концов это признать, а видит Бог, он старался изо всех сил обучить меня азам своего искусства. Так что положи его обратно в кейс, дорогая, чтоб не забыть, когда будешь уходить.

– Ну, пожалуйста, мама, взгляни хоть разок. Может, тебя это немного развеселит, – продолжала упрашивать Мэкси.

Как-то ведь надо же ей достучаться до сердца Лили. После ее возвращения из Европы они почти не виделись друг с другом. В основном из-за Мэкси: у нее просто не было времени, чтобы хоть изредка явиться к матери на ленч или вместе с ней пойти на утренний балетный спектакль – в последние годы именно такого рода свидания позволяли им поддерживать наиболее удобную и наименее травмирующую форму общения. На сей раз, однако, ей в виде исключения пришлось принять приглашение (а по существу, прямой вызов!) матери на чай, этот единственный безусловно британский ритуал, с которым Лили упорно не желала расставаться после того, как тридцать с лишним лет назад переехала на Манхэттен.

– Я бы все-таки предпочла этого не делать, дорогая. Конечно же, я прочту номер, когда журнал будет напечатан, но пока что лучше подожду. Я надеюсь потом на приятный сюрприз. Причина, по которой я оторвала тебя сегодня от работы, Мэксим, заключается в том, что в последнее время я немало думала о судьбе «Эмбервилл пабликейшнс» и мне было любопытно, сколько денег уходит на эту твою новую прихоть… ну, то, что ты решила вдруг заделаться издателем, редактором или там еще кем-нибудь.

– Так, значит, Каттер тебе не говорил? – поразилась Мэкси.

После ее беседы с Каттером у него в офисе прошло несколько дней, и она была убеждена, что матери уже все известно.

– Нет. Так, что-то весьма неопределенное. Мне показалось, что ему хочется избежать этого разговора. Из-за этого-то я и решила выяснить, что же все-таки происходит. Не витает ли чего-то в воздухе, что мне следует знать, поскольку это касается вас обоих.

– «В воздухе»? Ты хочешь сказать, возникли у меня проблемы с Каттером или нет? Да?

– Совершенно верно. – И Лили подлила Мэкси еще чаю.

– У нас с ним небольшая ссора, мама. Он считает, что я трачу чересчур много денег, а я убеждена, что не могу тратить ни цента меньше, если рассчитывать на будущий успех. Если я перестану сейчас вкладывать деньги в журнал, то все первоначальные издержки полетят в тартарары. Поступать так, как я считаю правильным, или вообще от всего отказаться – другого выбора нет, а этого он не может понять, как я ни старалась. Отец бы сразу со мной согласился. Да, я признаю, что не была с Каттером особенно тактична, даже грубила ему, но, мама, он ведь ничего не понимает в журналах! У него образ мыслей типично уолл-стритовский: лишь бы баланс сходился. Это и понятно, он же всю жизнь занимался банковскими инвестициями, но говорить с ним об издательских делах невозможно. Если бы отец…

– Мэксим, твой отец умер. Твоя ссора с Каттером вызвана твоей личной к нему неприязнью. Это лишенное всякой логики слепое чувство доставляет мне много горя. Между тем он весьма сведущий человек и заинтересован в том, чтобы понять тебя.

– Мама, дело совсем не в моей…

– Минутку, Мэкси. Дай мне докончить. Я старалась разгадать причину твоего глубокого… антагонизма… по отношению к Каттеру. Уверена, что кто бы ни появился в моей жизни после твоего отца, он вызвал бы у тебя такие же чувства. Ты всегда была отцовой дочкой. И тебе от этого не избавиться.