– Нет, я никуда не собираюсь ехать. Сейчас я в Нью-Йорке – и скорей всего, на всю оставшуюся жизнь. Я умираю с похмелья и звоню просто, чтобы с тобой проститься.
– И ты тоже? А я лечусь «Кровавой Мэри». Пойди налей себе, я обожду у телефона.
– Что за тошнотворная мысль. Меня сейчас вырвет.
– Погоди, томатный сок по химическому составу наполовину соль и наполовину калий. Он заменяет твои электролиты быстрее, чем любое переливание крови. А если заесть как следует «табаско», то и вкуса водки не почувствуешь. Самый лучший терапевт в Беверли Хиллз мне это рекомендовал. Честно говорю.
– Ладно, но не бросай трубку. Я быстро.
Пока Инди ждала, она почувствовала себя заново рожденной. Раз Мэкси и она снова на одном континенте, то и зловещий Беверли Хиллз уже не так страшен. Уже одно присутствие голоса Мэкси в ее доме создавало настроение фиесты.
В трубке раздалось позвякивание ледяных кубиков и затем прозвучал знакомый голос:
– Ну почему я напилась, мне известно. А тебя что заставило?
– Я должна была вчера быть на этой вечеринке. Оказалось, что там нет никого, с кем бы мне хотелось поговорить. Потом вдруг открывается дверь и появляется один потрясный чувак. Я, конечно, прихорашиваюсь – и он начинает клеиться. Когда он очутился совсем рядом, я даже прочла, что у него написано на майке.
– Инди, сколько раз я тебе твердила, чтоб ты никогда не читала этих надписей. Там в каждом слове какая-нибудь грубость. Ну и что у него было? – Голос Мэкси от любопытства осекся.
– «Жизнь – дерьмо. А в конце нас ждет смерть».
– Знаешь, тебе надо завязывать с Голливудом. Когда из-за каких-то дурацких надписей на майке человек начинает пить…
– И есть, – мрачно заметила Инди. – А главное, ничего не скроешь.
– Посмотри на это с другой стороны, – утешила ее Мэкси. – Один раз позволить себе поесть – жиром не обрастешь. Так что если сама не сознаешься этому своему Майку Эбрамсу, то он ничего и не увидит. Мыслей твоих он не читает, а исповедаться в грехах всегда можно перед доктором Флоршайм, потому что она тебя не осудит.
– Ты как всегда права, Мэкси! А вот когда тебя нет, то некому указать мне перспективу. Сама я стараюсь, но у меня пока это плохо получается.
– Перспективе нужны двое!
– Так. А что, если сделать это названием моей книги? – возбужденно воскликнула Инди.
– Как, ты пишешь книгу?
– Еще нет, но как только подберу подходящий заголовок, тут же приступаю. Мне кажется, это мое истинное призвание. Я всю жизнь хотела писать. У нас здесь половина Голливуда подалась в писатели, так почему бы и мне не сделать того же?
– Вместо того чтобы быть просто самой красивой кинозвездой в мире?
– Вот именно. Послушай, как тебе понравится: «Если в раю – музыка, то в аду – приличное общество»?
– Инди, – чуть не поперхнулась Мэкси. – Я же пью.
– Значит, понравилось?
– Божественно. Но слишком элитарно. Надо что-нибудь попроще.
– Может, тогда научная фантастика? Мне, например, нравится «Шато-Марго 2001».
– Нет, Инди, нет!
– А если так: «У женатых мужчин не бывает поллюций»?
– Ну это еще бабушка надвое сказала.
– Ну тогда другой: «Был ли Гамлет единственным ребенком?»
– А что это значит?
– Мне кажется, название говорит само за себя, – с достоинством произнесла Инди.
– Послушай, мне правда за тебя страшно. Расхаживаешь одна по вечеринкам, напиваешься там, придумываешь заголовки для ненаписанных романов… Так, чего доброго, и сама не заметишь, как опять станешь пересчитывать свои простыни. А ты ведь знаешь, что это такое. Тебе нельзя больше оставаться одной в этом твоем чудовищном доме. Что, скажи, произошло с тем дворецким, он еще с тобой играл в карты?
– Доктор Флоршайм заявила, что мне не следует полагаться на дружбу, за которую я же и плачу. То есть чтобы никакая прислуга в доме не жила.
– Ты что, – встревожилась Мэкси, – считаешь себя настолько неврастеничкой, что готова идти на такие лишения?
– Может, раньше я и не была ею, а теперь-то уж точно.
– Мне кажется, тебе следует сказать своей докторше, что ты нуждаешься в небольшом отпуске, чтобы навестить меня. Ты мне нужна позарез.
– Я бы прилетела хоть сейчас, но съемки только на середине картины.
– Так я и знала, – с отчаянием проговорила Мэкси.
– Что, очередной мужчина?
– Вдесятеро хуже, чем самый худший из мужчин, какого я только встречала или даже за кого выходила замуж. Хуже самого Лэдди Киркгордона.
– Боже, разве что-нибудь может быть хуже… Ты случайно не больна? – в свою очередь забеспокоилась Инди.
– Нет, если, конечно, не считать, что глупость – неизлечимое заболевание. Добавь сюда заносчивость, поспешность суждений, отсутствие информации, идиотское поведение и, наконец, прыганье с вышки в бассейн, откуда выкачали воду.
– Но это как раз твое обычное состояние, когда ты влюбляешься! Я же знала, что тут замешан мужчина, – упорствовала Инди, чье похмелье выветрилось под влиянием беседы с Мэкси: ей, как всегда, было сладко погружаться в мир неразрешимых проблем подруги.
– Подожди, пока я сооружу еще одну порцию «Кровавой Мэри», – обреченно выдохнула Мэкси. – Тогда я выложу тебе всю эту гнусную историю.
