Мы с Ливой подружились в пятом классе. Тогда, по рассказам мамы, мы переехали в столицу, где возможностей представлялось куда больше, чем в захолустном городишке, откуда мама стремилась сбежать ещё в раннем детстве. Лива сразу стала для меня той, чья энергия наполняет каждый уголок комнаты. Она только входит, а уже всё пропитывается её настроением. Это привлекало не только меня, но и ещё полшколы, как минимум. Будучи закрытым ребёнком, я не стремилась подходить к Ливе и даже боялась с ней заговорить, но среди её многочисленных поклонников именно я удостоилась чести стать её подругой.
Случилось это во время межшкольных соревнований по футболу. Наш директор распорядилась, чтобы все ученики нашей школы обязательно присутствовали на официальной части соревнований, то есть стояли и слушали скучнейшие обращения министров по спорту, именитых спортсменов и администрации учреждения. Вот тогда Лива, которая никогда не любила сидеть на месте и просто слушать, подговорила некоторых сбежать с линейки и пойти в скейт-парк недалеко от школы. Я испугалась, что нас могут поймать и отважилась признаться в этом Ливе. Она надо мной посмеялась, однако же почему-то послушала и осталась. А на следующий день позвала за свой столик во время обеденного перерыва. Так мы и подружились, а когда стали чуть старше, она призналась, что тогда остановило её от побега с мероприятия. До этого ей никто не возражал, все, стремясь понравиться, соглашались со всем, что она говорила. Это жутко раздражало, а я стала первой, кто всё-таки пошёл против и не побоялся сказать об этом Ливе в лицо. Признание подруги тронуло меня до глубины души.
А сейчас это казалось отблеском придуманного, словно того момента вовсе не существовало. В книгах я не раз встречалась с мыслью, что некоторые люди приходят в наши жизни всего лишь на какой-то этап: школа, университет, работа. Этап заканчивается, а вместе с ним уходят люди. Это всегда напоминало мне момент: ты выходишь из трамвая, но люди в нём продолжают ехать дальше. Вот так происходило и сейчас. Я могу ехать дальше, но конечная остановка для некогда близких людей может уже наступить. Грустно, а что поделаешь?
Шорох справа заставил вздрогнуть и вернуться в действительность, как будто с меня сняли наушники с шумоподавлением. Сотни звуков ударили в уши. Я сидела на лавочке в больничном парке и наслаждалась тёплым летним днём, пребывая в размеренном состоянии. Наверное, поэтому так задумалась, что не заметила перед собой девочку лет четырнадцати. Она была одета в тот же больничный костюм, что и я, значит, мы были подругами по несчастью. Выглядела незнакомка слегка шокировано, но при этом как будто стеснялась чего-то. Я улыбнулась и поприветствовала её. Мне хотелось узнать, требовалась ли ей какая-то помощь, только сказать что-либо девчушка не дала и выпалила как на духу:
– ЭтотытасамаяСашаФролова?
Из её потока слов я разобрала лишь своё имя.
– Что? – тупо переспросила я.
– Ты та самая Саша? – чересчур с расстановкой повторила девочка.
Я неуверенно кивнула, мало понимая, к чему та клонит. А девочка, ещё больше шокированная, расслабилась и воскликнула:
– Обалдеть! Ты правда существуешь!
Во рту появился горький привкус, словно я проглотила тухлое яйцо. Мне уж подумалось, что девочка захотела со мной познакомиться и пообщаться или просто прогуляться по парку, потому что стало скучно и не с кем скоротать время. Но, увы, она была одной из тех, кто видел во мне «ту самую Сашу Фролову, которая выжила в страшной аварии». Я поникла. Разговаривать совсем перехотелось.
– Это всё, что ты хотела узнать? – я начала подниматься. Надо поскорее вернуться в палату. Светившее надо мной солнце вдруг начало обжигать кожу.
– Как так вышло? Я слышала, что ты серьёзно пострадала, но по тебе и не скажешь, – она совсем не обращала внимание на моё нежелание продолжать этот бессмысленный разговор. От такого отношения становилось отвратительно, и я ускорила шаг, пытаясь скрыться от новоявленной фанатки. Внутри росло раздражение.
Подобные вопросы мне задавали не в первый раз. Если сначала я не придавала этому особое значение и даже считала забавным: людям просто любопытно, то теперь это было больше про отсутствие банальной тактичности. Особенно остро я почувствовала это, когда смогла выходить на улицу. Ко мне иногда целыми группами подходили. И ведь никто из прохожих на самом-то деле и не интересовался моим самочувствием, все лишь хотели поглазеть на чудо. И как они все узнали, что я Саша Фролова – та самая выжившая в аварии? В новостях обо мне упоминали мало, сама же я в соцсети не заходила: резало глаза от экранного света, из-за чего потом болела голова.
Возможно, эмоции отразились на лице, потому что девочка извиняющимся тоном поспешила объясниться:
– Я только хотела узнать. Прости, не думала, что тебя это обидит.
Ха, конечно, не думала. Вслух я это не сказала, только ответила:
– Извинения приняты.
