— Клара начала доставать меня ещё на первом уроке. Все начали рассказывать о том, как прошли их летние каникулы. Все они хвастались тем, что летали отдыхать с родителями к морю, а мне нечем было похвастаться. Когда спросили меня, то я ответила, что всё лето провела дома с папой и его друзьями.
Рэйчел поджала губы, понимая, что её отец снова пил в её присутствии. Она не раз обсуждала этот момент с её отцом, но он, судя по всему, не видел в этом никакой проблемы и продолжал делать так, как ему хотелось. Но Камилла будто боялась вновь трогать тему алкоголя и обходила её стороной, не говоря это так прямолинейно. Она защищала своего отца.
— После моего ответа Клара постоянно тыкала меня в спину и говорила, что это ужасные каникулы — проводить их с какими-то неизвестными взрослыми дядьками. Она говорила, что мой папа, видимо, настолько скучный, что мама ушла от него. Потом она начала говорить, что ни мама, ни папа меня не любят, раз не берут меня на море или в путешествия. А затем она начала хвастаться тем, что её отвезли в Диснейленд Парк.
— И что произошло дальше? — выжидающе спросила Рэйчел.
— Я ударила её, — хмыкнула Камилла, складывая руки на груди. — И нисколько не жалею. Я готова ещё много раз её ударить, если она откроет свой рот.
— Агрессия — это не выход, Камилла, — заверила её Рэйчел, доставая папку с делами детей, которые к ней приходили.
У Рэйчел была приличная стопка папок, и одной из них была Камиллы. Она открыла документы и начала писать об инциденте, параллельно слушая девочку, которая начала рассказывать о своих переживаниях по этому поводу. Рэйчел разговаривала с девочкой и пыталась вновь побороть в ней ужасную агрессию, которая вновь появилась после общения с отцом на протяжении летних каникул. Сначала Камилла не хотела её слушать, но уже к концу начала прислушиваться и сказала, что поняла, что поступила неправильно. Она пообещала Рэйчел, что больше не будет бить одноклассниц, а также заверила её, что зайдёт к ней на следующий день после уроков для повторного сеанса. Камилле нужна была помощь, и с первого раза всю проблему невозможно было решить. Она также понимала и то, что ей придётся вызвать в школу отца, чтобы поговорить и с ним заодно и рассказать всю ситуацию и причину, почему его дочь так себя вела. Отец Камиллы был ещё больше импульсивным, чем девочка, поэтому Рэйчел должна была морально подготовиться к тому, что на неё могли накричать, как и в прошлый раз.
Этому мужчине самому нужна была помощь, но он не хотел её принимать. Рэйчел не могла насильно заставлять его обращаться к психологической поддержке, поэтому всё возвращалось на круги своя. Девушка, смотря в открытые документы, думала о том, как на сей раз разобраться в сложившейся ситуации. У неё в запасе было пару приёмов, которые ей рассказывали ещё в институте. Закусив губу, она размышляла о том, с чего бы следовало начать, когда в её дверь вновь постучали.
— Войдите, — произнесла она, закрывая папку.
Она убрала дело Камиллы и спрятала его в шкаф, когда дверь вновь открылась, и в кабинет вошёл мальчик. Его светлые волосы были идеально уложены по бокам и достигали почти до плеч. Он выглядел вполне опрятно, будто одет с иголочки, а в руках у него находился рюкзак с эмблемой знаменитого бренда. Рэйчел сразу подметила эти детали, а затем, подняв взгляд на его лицо, заметила тёмные глаза, в которых поселилась грусть. Худой мальчик замер на месте, не решаясь войти в кабинет, держа сумку перед собой, и тогда Рэйчел мило улыбнулась и махнула ему рукой.
— Заходи, — позвала она его. — Меня зовут Рэйчел. Как тебя?
— Питер Броук, — представился он, закрывая дверь. — Правда, это не моя настоящая фамилия.
Рэйчел открыла новое дело и начала записывать его имя, но приподняла на мальчика взгляд, когда он сказал про фамилию. Её бровь слегка вздёрнулась наверх, и мальчик, замявшись у двери, ответил:
— Я приёмный.
— Понятно, — тут же ответила девушка, продолжив писать. — Присаживайся, Питер. Все будет хорошо, я не кусаюсь.
Питер медленно прошёл к креслу и сел в него, поставив на колени свою сумку. Он с осторожностью смотрел по сторонам, оглядываясь на шкафы, заваленные книгами, и дипломы, что висели на стенах. Также его внимание привлекли часы в форме лебедя, что стояли на столе.
— Сколько тебе лет?
— Мне четырнадцать.
Рэйчел, записав цифру в анкету, ещё раз взглянула на мальчика, который выглядел лет на двенадцать, не старше. Он был довольно худой и низкого роста, чем отличался от своих сверстников. Обычно мальчики в таком возрасте попадали к ней в кабинет из-за плохого поведения или даже за курение и распитие алкогольных напитков. Питер же сильно отличался от тех негодников. Он выглядел так, будто готов был слиться воедино с креслом, в котором сидел.
— Что тебя привело ко мне? — спросила Рэйчел, внимательно взглянув на него и опустив ручку на стол.
— Мне сказали, что вы можете помочь.
— Я помогу. Только расскажи, что тебя тревожит.
