Сегодня Рэйчел сказала, что подала документы в другой университет и её приняли. Я видела, какой счастливой она была, но порадоваться за неё у меня не было сил. Она решила покинуть меня, когда я так сильно нуждалась в ней. Рэйчел решила поступить в лучший университет, и взяла такую специальность, которая казалась для меня запредельной. Рэйчел хотела стать психологом и помогать людям. Это было для меня дико, копаться в чужих проблемах, когда у тебя у самой всё валится с рук. Даже если я хотела, я бы не смогла поступить с ней в один университет. Мой средний балл был слишком низкий для этого места, а это означало, что я останусь одна.
Я чувствовала, будто меня предали. Когда мы отправились в путешествие, я думала, что мы были честны друг с другом. Думала, что мы всю жизнь будем вместе. Мы росли вместе, ходили в один детский сад, ходили в одну школу, посещали одни и те же кружки, и вот сейчас моя половина собирает вещи и собирается уехать в другой город. Бросить меня. Оставить одну. В одиночестве.
Я понимаю, что это её шанс на достойную жизнь, но я не могу радоваться. Я грущу, сидя в своей комнате, когда пишу эти строки в этот дурацкий дневник. Я разбита, уничтожена. Мой мир рушится прямо на глазах, и я не могу с этим ничего поделать. Я должна отпустить Рэйчел. Дать ей перевернуть свою новую страницу в жизни. Надеюсь, она найдёт своё счастье.»
Рэйчел устало потёрла рукой глаза, тяжело вздохнув. Она и не знала, что её переезд был таким ударом для Дженни, хотя могла догадаться об этом. Рэйчел помнила её удивлённое лицо, когда она сказала об этой новости за ужином. Её мама была рада, на её лице появилась улыбка, в то время как Дженни сидела с застывшим лицом. Но затем она вроде как улыбнулась и сказала что-то вроде: «Ты молодец, сестрёнка». Почему она тогда ничего не замечала, настолько зациклившись в себе?
— С каждой записью это читать всё сложнее, — пробормотала Рэйчел, откидывая голову назад. — Господи, почему ничего нельзя уже изменить?
Она спрашивала пустоту, и, как следовало ожидать, никто ей не ответил. Устало прикрыв глаза, Рэйчел потёрла пальцами переносицу, а затем, отложив тетрадь, резко поднялась на ноги и пошла заваривать чай. Ей срочно нужно было отвлечься от своих мыслей. Она будто стала одержима своей покойной сестрой. Этот дневник уже снился ей, и каждую новую запись она читала взахлёб. Но разом всю тетрадь она не могла осилить. У неё не было столько сил, чтобы всё это пережить.
Застонав от головной боли, Рэйчел протёрла глаза и посмотрела в окно, за котором не было привычного дождя. В последние дни дождь лил столь часто, что люди могли уже позабыть, как выглядит солнце. Серые тучи грозно нависали над домами, угрожая вновь выплеснуть из себя капли дождя. И сейчас, смотря на серое небо, можно было лишь гадать, пойдёт ли дождь или всё же наконец-то распогодится и выйдет столь долгожданное солнце.
Резкий щелчок чайника привлёк внимание Рэйчел, и она устало перевела взгляд на клубни пара, что поднимались к потолку, а затем растворялись в воздухе. Закинув чайный пакетик в кружку, а затем налив кипяток, Рэйчел затуманенным взором смотрела на то, как постепенно вода окрашивается в красный цвет. Она даже не обратила внимание, что вместо обычного чёрного чая достала пакетик фруктового, которого никогда не пила. Она не любила никакие чаи, кроме классического чёрного, но сегодня будто всё должно было пойти по-другому. Рэйчел не хотела выливать и заново делать чай, поэтому, обмокнув ещё раз пакетик, вытащила его и выкинула в мусорное ведро, а затем взяла горячую кружку и направилась обратно в гостиную на диван.
Мягкий плед всё так же ждал её на диване, а рядом с ним лежал открытый дневник Дженни. На маленькой декоративной подушке находился новый телефон, и первым делом Рэйчел подошла к нему и взяла в руки, чтобы взглянуть. Как и ожидалось, никаких новых сообщений не было, поэтому девушка опустила свой телефон обратно на подушку и залезла с ногами на диван, укрывшись пледом. Держа в одной руке горячий чай, второй она потянулась за тетрадью, одновременно чувствуя страх и жуткое желание узнать дальнейшую судьбу своей сестры.
После слов Дерека она стала понимать, что поступает неправильно, и что, возможно, она и не готова дочитать этот дневник до конца. Этими записями сестры она делала себе лишь хуже, морально уничтожая себя. Правильнее всего было бы закрыть тетрадь и отвести её обратно к маме, положив обратно под кровать, но вместо этого Рэйчел, глотнув непривычного вкуса чай, начала читать новые записи.
