Груша действительно росла в этом саду. В темноте её угольно-чёрный силуэт казался зловещим, может быть, потому, что у меня уже было одно травмирующее (во всех смыслах) событие, связанное с этим деревом, да и вообще символично: Груша под грушей. Я обошла дерево по часовой стрелке, так и не обнаружив никакого ухажёра. Что ж это он, струсил, что ли? А может, это ловушка? От мысли об этом у меня по спине пробежал неприятный холодок, и в этот момент шелест травы, смягчавший звук шагов, возвестил о приходе неизвестного поклонника Бабы Яги.
Шаги приближались, но я никого не могла увидеть, хотя давно уже нервно озиралась по сторонам. Что, этот Матрёш шапку-невидимку на свидание нацепил?! Разве так с девушками (вернее с бабушками, то бишь с бабоёжками) общаться ходят?! А может, он вовсе не общаться идёт, а порешит меня на месте, и делу конец… Словно желая составить мне компанию, из-за туч выкатилась луна, заполняя ночь нереальным серебристым светом. Внезапно мне показалось, что груша стала отбрасывать тень, которая стремительно увеличивалась в размерах, будто наползая на меня. Я вспомнила, что в славянской культуре грушу почитали как женское дерево, символ любви и благополучия. Даже поверье было такое, что в тени этого дерева можно скрыться от злых духов, поэтому грушу часто сажали рядом с построенным домом. Так, может, она и от невидимых ухажёров защищает?!
Я со всей возможной скоростью помчалась под сень груши, и когда её раскидистая крона простёрлась надо мной, мне стало в разы спокойнее. По крайней мере, отсюда можно было долго держать оборону, прицельно кидая груши в противника. Вот только разгляжу его, и всё, первым же «снарядом» по лбу! Я сорвала увесистый спелый плод и вдохнула грушевый аромат, такой сладостный, но не приторный, простой, но не заурядный; наверное, так пахнет любовь.
– Грушенька, краса ненаглядная! – неожиданно позвал мягкий мужской голос, и сразу будто в самое сердце мне запал – до того он был располагающим: тёплый, густой, басистый.
Но моя рука отреагировала раньше, чем мозг. Плод, которым я так восхищалась, уже полетел в темноту на звук. Раздался глухой удар, а потом укоризненный возглас:
– Ну что ж ты делаешь-то?!
Через мгновение темнота вдруг преобразилась в орка, вернее, тот словно выпал из окружающей нас бархатно-чёрной ночи, сняв маскировку. Может, он умеет менять цвет, как хамелеон?
– А нечего честную Бабу Ягу в конфузы вводить! – проворчала я, виновато уставившись на приличную шишку на орочьем лбу.
Вот так я! Называется, бью редко, но метко!
– Я же сюрприз тебе сделать хотел, ну и знак подать тоже! – добродушно сказал орк, потирая ушибленное место.
Я вдруг ясно осознала, что он только что назвал меня по имени – «Грушенька», да ещё и «краса ненаглядная». Откуда этот орк мог знать моё настоящее имя? Это просто совпадение такое, или он ко мне, настоящей, а не к Бабе Яге на свидание пришёл?!
– К тебе, к тебе, девица! – весело посмеиваясь, подтвердил орк. – К тебе, к тебе, милая!
– Ты что, читаешь чужие мысли?! – возмутилась я.
– А что ж не почитать, коли они на лбу у некоторых написаны?! – подмигнул мне Рагне Стигг.
Я насупилась и деловито повязала на лоб платок, вызвав тихий смех орка. Мне и самой тоже было смешно: самый обычный зелёный громила в два счета «расколол» без пяти минут клинического психолога! А может быть, не такой уж и обычный? Рагне Стигг вслед за мной ступил под сень груши, и облик его неожиданно преобразился. Было ощущение, что тень этого благодатного дерева обволакивает и делает прозрачными прежние грубые формы, скрывающие, словно сказочный волшебный покров, вполне человеческие черты. Матрёшки! Их же вкладывают друг в друга! Значит, рисунок пригласившего меня на свидание был вовсе не символом многослойности его характера или не просто символом, а мог трактоваться и буквально, как одна личина, надетая поверх другой.
Я невольно взглянула на себя, но никаких изменений не увидела; впрочем, возможно, их видел мой таинственный ухажёр, подтверждая известный постулат о том, что красота в глазах смотрящего. А сам смотрящий оказался тем самым парнем из метро! Дальше у меня, как говорится, «от радости в зобу дыханье спёрло». Неужели всё это на самом деле?! Мечты сбываются! Хотела же с ним встретиться, и вот! Но как? Почему?
– Ты, значит, всё-таки заметил меня тогда? – спросила я, имея в виду наши прошлые каждодневные поездки в одном вагоне.
– Как такую не заметить?! – сказал Рагне Стигг.
Сейчас он стоял совсем близко и улыбался. От него веяло силой, надёжностью и тайной.
«А почему же не подошёл, не заговорил?!» – хотела упрекнуть его я, но промолчала, потупив взор.
Какие могут быть упрёки, тем более теперь, когда я бабояговской наружности?! Да как он вообще попал сюда?! Судя по этому нелепому виду, он тоже, как и я, каким-то образом попал в чужое тело. Может, его орк перенёс, как меня Баба Яга?!
– Я не мог подойти раньше, – мягко ответил он.