– Нет, конечно! Тут другая интрига закрутилась! Мать у меня бедовая была, любила в Явь прилетать. – пояснила Воронесса. – Эдак прилетит на опушку, сядет в кустах, дождётся, когда добры молодцы по дрова пойдут, высунет голову, да как начнёт шутить и смеяться, что они наслушаться не могут и не наглядятся на неё. У птицедев, знаешь, голос какой нежный? Рассудок потерять можно! И потом, они же красивые, аж страсть! Правда, у них не всё как у людей, а только сверху до пояса, ниже – тело птичье! Вот такая незадача!
– М-да… Неожиданно. – констатировала я, представив себе встречу с птицедевой.
Сидит такая, с виду – курица курицей, даром что голова в кокошнике, а проблем создаст, как самка птеродактиля!
– А отец твой что же? – уточнила я.
– А он с чрезвычайным поручением от господина своего, Кощея Бессмертного, прилетал. Кощей-то у нас с давних пор одержим идеей сыном обзавестись, вот и посылал Ворона Вороновича подходящую деву ему высматривать, ну а как тот высмотрит, то и уговорить её с Кощеем встретиться, – рассказала Воронесса.
– То есть девы по доброй воле с Кощеем, так сказать, в любовь ударялись? – с интересом спросила я.
– Ну нет, конечно! – всплеснула крыльями Воронесса. – Кощей – сила тёмная, и доброй воли у него никогда не было. К тому же он ничего просто так не делает, и отказать ему – значит, большие проблемы себе нажить, да и если согласишься, тоже хорошего мало! Так вот, Ворон Воронович мать-то мою так и присмотрел! Вернее, она, сама того не ведая, его шутками своими приманила, а потом красотой девичьей увлекла.
– Дошутилась, значит? – кивнула я.
– Во-во! – кивнула Воронесса. – Ну она, конечно, отказалась с Кощеем быть, даже высмеяла повелителя Нави жестоко, дескать, на что ей жених такой старый да вредный, на кровь горячую бедный, когда вокруг вон сколько молодых да пригожих. А Ворон Воронович её уже для себя оставить решил, схватил когтями железными и в Навь уволок. Потом она от него упорхнула, конечно: характерами не сошлись, а я уже в Ирии на свет появилась. Внешностью вся в отца, только мелкая и перья белые, а способности смешанные получились: язык у меня острый, как у матери моей Пересмешницы, а дар оборотня от Ворона Вороновича взяла. Вот такие пироги!
Я слушала её, не веря своим ушам. Вот тебе и сказка! Такие страсти нешуточные!
– А Бардадым? – спросила я. – С ним ты как познакомилась?
– Он – Кощеево создание! Повелитель Нави любит колдовать и проводить разные опыты, вот и создал ради забавы такого универсального воина, а потом Ягуня его у Кощея в кости выиграла! – заговорщическим шёпотом сообщила Воронесса. – Бардадым стал у неё на службе кем-то вроде охранника, а я тогда вошла в пору совершенновечия (осьмнадцатый век мне уже минул, помню) и первый раз в Явь наведалась. Очень хотелось на мир посмотреть и себя показать. Обернулась красной девицей и пошла по лесу гулять. Тут ко мне Ворон Воронович и спустился!
– Узнал, что ты его дочь, и решил загладить свою вину?! – спросила я. – Как мило!
– Если бы! – нахохлилась Воронесса. – Это он меня тогда для Кощея высмотрел! А Бардадым за меня вступился, думал я девица простая. В общем, выскочил он из леса и Вороновича дубиной сшиб на траву, а потом ещё пару раз ему припечатал. Ну тот назад в Навь улетел, и там Кощею нажаловался. А повелитель Нави Ягуне повелел на Бардадымом суд учинить и наказать его страшно.
– И что, был суд? – поразилась я.
– А то! Ещё какой! – закивала Воронесса. – Ягуня любила всё супороть на пупороть делать, вот и решила Кощею насолить. Устроила суд и присудила Бардадыму на мне жениться! Повелитель Нави пришёл в ярость, но потом успокоился, потому что Баба Яга была ему нужна.
– Ценный сотрудник? – понимающе улыбнулась я.
– Не то слово! С тех пор мы у неё на службе остались. Душа в душу с Бардадымом жили! Я даже об Ирии с ним позабыла, потому что с милым рай и в шалаше, и в избушке! А Ворон Воронович с тех пор в наши края запендяйские больше не залетал, в других местах его видели да вот хоть в королевстве Неодимовом, где Пупсы правят. Но нам-то что с того? Так я и говорю: отбить Бардадыма надобно у княжны! Мой он! Мой на веки вечные!
– Да я разве против?! – пожала плечами я. – Только к княжне идти рано! Осмотреться надо. Ты вот что: к Рагне Стиггу лети, скажи, что жду его под грушей. Будем совет держать!
Воронесса, после долгих уговоров кивнула и, шелестя крыльями, умчалась в темноту, а я знакомой тропой отправилась к дереву, ставшему для меня защитой от всех бед и переживаний. Хотелось обнять шершавый ствол и слушать, как бегут внутри древесные соки, унося мои печали и страхи. А страхов было более чем достаточно. Если искажения коснулись этого мира, то неудивительно, что происходят такие изменения. Вопрос лишь в том, зачем Кадваладуру выдавать княжну за козла. Какая в этом логика? С другой стороны, Горислава не казалась мне убитой горем: с горя такое количество еды на ужин не заказывают. Надо бы побеседовать с ней с глазу на глаз, а потом и с Дубыней! И вообще…