– Я ещё в детстве осознал свой тёмный дар! – сказал Ванадий, хищно сверкнув глазами, в которых сейчас пылали фонтаны чёрного пламени. – Я могу слышать мрак и призывать к себе его порождения, могу одурачить любого, кого захочу, могу внушить нужные мне идеи, довести моего врага до того, что тот сам захочет уничтожить себя. Сначала я боялся проявлений этих качеств, а потом научился ими управлять, отточив свои умения на короле Неодиме и его настоящих сыновьях.
Ванадий рассмеялся, но в его смехе было больше горечи, чем торжества.
– Он ненавидел меня с самого рождения, хотя я ни в чём не виноват перед ним, и на месте моей матери ни дня не оставался бы с этим недалёким, напыщенным лжецом, не способным вызвать ничего, кроме презрения! Я знал, что он неизмеримо ниже меня. И я мог бы занять его трон, но это слишком мелкий масштаб для такого, как я! – В его голосе звучала холодная ярость, пробуждавшая во мне желание немедленно вмешаться, ответить, но Воронесса своим внимательным птичьим взором разглядела замаскированные арбалеты, направленные в нашу сторону: одно неверное движение или звук – и выстрела не миновать. Возможно, Ванадий и рассчитывал на то, что у меня лопнет терпение.
– Я стал замечать искажения задолго до того, как о них догадались люди. Я знал, что влияние искажений породило татей и изменило сущность фей, только я оставался неизменным, наверное потому, что был до краёв наполнен тьмой одного желания: вырваться из привычного болота к вершинам! – Горечь, сквозившая в каждом его слове, только усиливала сказанное.– В одну из ночей, когда я слушал темноту, меня потряс зов. Это была иная сущность, странник из другого мира, известный вам как Кадваладур. Он ослабел в своих скитаниях и не мог найти пристанище, а мне сразу стало ясно, как использовать его неуёмную жажду создавать в своих целях и завладеть ключами, раскиданными по мирам! Он сделал бы всю грязную работу, а я добрался бы до трона, достойного меня! – Ванадий сжал кулаки, и добавил: – Всё бы сработало, если бы не скачки из тела в тело – запрещённый приём ряженых орков и примкнувших к ним старух с костяными ногами!
Мне захотелось запустить ему по лбу шишкой, но слой мерцающей материи хорошо защищал Ванадия от всех возможных шишек.
– Пока вы выясняли отношения, я потерял драгоценное время свободного открытия порталов, и теперь их придётся открывать принудительно. А для этого нужны силы, которые можно купить только с помощью жертвы! – продолжал Ванадий, занося кинжал над Дубыней. – Я хотел принести жертву заранее на княжеском дворе, во время суда над Остромыслом, напитавшись силой его смерти, но снова не сложилось.
Так вот какой обряд затеял Ванадий тогда и князя с Кадваладуром на это подбил! А я-то ломала голову, пытаясь понять, в чём дело!
– Ну давай! – Воронесса ткнула меня в бок.
– Что «давай»?! – спросила я.
– Заклинание против него! – потребовала Горислава, подняв на меня глаза, полные слёз.
Я нахмурилась. Хорошо сказать – «заклинание», а в голову не приходило ничего!
– Влюблённым – любовь, писателю – повесть, а Пупсу – проснувшаяся совесть! – торжественно прошептала я над чашей с догорающими волосами.
Феи, решив активизироваться вместе с моим «заклинанием», образовали нечто вроде движущейся спирали над головой королевича, направив на него одновременный удар своих волшебных палочек. Выглядело это красиво, но не убедительно, ведь феи сейчас сильно подобрели и вряд ли могли причинить Ванадию ощутимый вред. Впрочем, вскоре я убедилась, что не права.
– Смотрите! – проговорила Воронесса.
Ванадий начал двигаться, как в замедленной съёмке, а кинжал в его руке, неожиданно трансформировался в букет полевых цветов. А чего ещё ожидать от добрых фей? Но радоваться было рано! То, к чему взывал Ванадий, кажется, пришло на его зов. Костры вспыхнули, внезапно выплюнув столбы пламени, пронзившие тёмные небеса. Феи с визгом бросились врассыпную, а в тёмной вышине начало клубиться мерцающее фиолетово-чёрное марево, похожее на беснующийся туман. Оно стремительно опускалось вниз, будто желая накрыть сбой поляну, ограниченную кострами. Горислава сжала кулаки в бессильной ярости.
Но и отчаиваться тоже можно было не спешить. На противоположной стороне поляны я заметила Рагне Стигга, они с Бардадымом, быстро раскладывали какие-то мелкие предметы прямо у кромки мерцающей материи, отделявшей нас от Ванадия и Дубыни.
– Ты уходишь не для того, чтобы воплотить задуманное, а потому, что бежишь от проблем! Разве ты не хочешь разобраться, кто твой настоящий отец? – громко спросила я, желая оттянуть время и отвлечь внимание королевича от действий моего суженого.
– Вот умеете вы, ведьмы-психологи, всё испортить в самый решительный момент! – сказал Ванадий, с досадой швырнув на землю букетик цветов. – Нет, я не хочу разобраться! Если бы я был нужен своему отцу, он бы уже дал о себе знать!
Кажется, я задела его за живое, но не настолько, чтобы выбить из колеи.
– Только не говори, что ты знаешь о нём! – продолжал Пупс. – Ты просто хочешь заполучить вот это!