Жуманич сидел молча и пытался не смотреть на неё, понимая, что если посмотрит, на рыдающую жену, то может и сам не удержаться. Слёзы всё ближе и ближе подступали. И что бы хоть как-то отвлечь себя, стал разглядывать содержимое бокала, хотя ему очень хотелось тоже разрыдаться и тем самым, хоть немного разрядить невыносимое состояние обречённости и облегчить душу. Правда же, когда поплачешь и легче сразу. Проплакавшись и немного успокоившись, она одним махом выпила содержимое бокала и легла на диван.
– Когда позвонят? Сколько ждать? – снова начала причитать.
– Хватит, – крикнул он. – Хватит. и так не по себе. Они там знают когда. Когда надо, тогда и позвонят.
И после этих слов наступила тишина – тишина в комнате, где два человека ждали чуда. Одиннадцать лет назад чудо произошло, и женщина родила дочь. И тем самым по законам природы, была создана жизнь, и родился человек – девочка.
И через одиннадцать лет уже отец девочки сделал всё от него зависящее, теперь уже купив жизнь своей дочери. И тем самым обманул природу. И теперь эти два человека, обремененные чудовищными обстоятельствами, вынуждены находиться в сумасшедшей неопределённости от ожидания результата. И от этой неопределённости и на самом деле может просто снести мозг и снести навсегда. И только алкоголь, как понял Жуманич, хоть и ненадолго, но отпускает и облегчает и как-то становится легче переносить и эту тишину, и состояние мрака.
Многие живущие на этом свете скажут, что когда всё – край, и ты понимаешь, что всё что ты можешь, что всё, что ты имеешь, меркнет, когда всё это бесполезно. Что ты гол: гол перед обстоятельствами, которые полностью подчиняют тебя, и ты ничего не можешь противопоставить и тем более подчинить и обуздать. Теряется смысл поступков и действий. И ты просто перестаёшь сопротивляться, понимая, что всё тщетно и бесполезно, подчинившись этим самым обстоятельствам.
Кто знает, тот не спросит, а кто не знает, тот всё равно ничего не поймёт. Это надо прожить. Пережить каждой клеткой тела. Пропустить через себя. С невыносимой болью прочувствовать, да так, чтоб душу вывернуло. Чтоб она, душа, задыхалась и орала. И ухитриться при этом, не тронуться умом.
Больница всегда у каждого нормального человека воспринимается, как нечто не обязательное место посещения и отторгается организмом, в нежелании там находиться. Но, к сожалению, судьба нас не спрашивает – нравится нам или не нравится, и мы вынуждены посещать столь нежеланное заведение. Потому, что все мы болеем и, к сожалению, это так.
Суета присущая помещению, где находятся встречающие и провожающие больных, похожа на вокзал. Кто-то выходит и одевается, кто-то раздевается и уходит. Встречаются и прощаются. Кто-то плачет, а кто-то радуется.
К назначенному времени, к больничному главному входу, подъехала машина, из которой вышла женщина. Она вошла вовнутрь и подошла к больничному телефону. Сделав звонок, вернулась обратно, в автомобиль.
– Через полчаса выведут.
– Хорошо, – ответил Жуманич.
– Даже не верится.
– Что не верится?
– Что всё позади, что всё закончилось. Сейчас заберём ребёнка и как будто ничего и не было. Понимаешь?
– Понимаю.
В дверях больницы показалась медсестра и стала всматриваться по сторонам, будто кого ищет.
– Может, нас ищет?
Женщина открыла дверь автомобиля, вышла и подошла к медсестре.
– А я вас там ищу, спрашиваю, – указав рукой на вестибюль. – Пойдёмте в палату, вещи ребёнка возьмёте.
– А дочь? – спросила женщина.
– Она на выписке. Скоро мы её к вам выведем, – ответила девушка. – Вам нужно будет ещё к врачу подойти, он вам даст рекомендации по уходу и кое-какие рецепты выпишет.
– Поняла. Подождите секунду, – женщина прошла к машине. Всё объяснила сидящему за рулём Жуманичу и вернулась к медсестре. И они уже вдвоём скрылись, в дверях больницы.
Жуманич покинул автомобиль и довольно скоро подошёл к кабинету врача и остановился, не решаясь войти.
“Постою немного. Не пойму, что со мной? Вроде радоваться надо. Мы победили, дочь жива и здорова. Но, что-то не так: не так и что, не пойму? Как кто-то там, внутри сидит и сверлит и сверлит, скребёт по душе. Да ещё сердце, сердце, как не моё, ноет”, – стоял он, прислонившись к стене, и размышлял.
– Здравствуйте, – к кабинету подошла женщина в гражданской одежде, и это позволило ему сделать вывод, что она не врач.
– Вы к доктору? – спросила она и взялась за ручку двери.
– Да, но я вас пропущу, мне не к спеху.
Женщина выслушала ответ и, приоткрыв дверь кабинета, спросила:
– К вам можно? – и скрылась за дверью.
Жуманич понял, что зашла она надолго и ещё немного постояв, решил дойти до палаты дочери, где после операции она лежала и восстанавливалась.
