Я [презираю] аристо полностью

— Может и не всё… — Я припомнил обжигающий холод, исходящий от портала. И то, как неотвратимо подступала к Таисье ажурная тварь. — Но если уж говорить о воле — то я точно не собираюсь вам прислуживать!

Вопреки моим ожиданиям, опричник не стал сразу возражать, смеяться или угрожать. Прежде чем ответить, он лишь немного спокойно подумал. И когда заговорил, принялся медленно блуждать взглядом по всему коридору:

— В жизни вообще очень мало вещей, которые мы можем делать по своей воле. Думаю, и тебе очевидно, что даже Император — во многом заложник своей власти.

— Бедненький! У него тоже брата какие-то хмыри в застенках держат, да⁈

Взгляд чёрных глаз тут же резко вонзился в меня:

— Знаешь, я не вполне уверен в том, что ты регулярно смотрел трансляции по терминалу в своей капсуле…

— Будь уверен, что никогда не смотрел это лживое дерьмо!

Не обратив внимания на словесный выпад, опричник продолжал смотреть мне в глаза и вести спокойную, рассудительную речь:

— Стало быть, скорее всего, не знаешь, что Южный Зекистан снова на грани восстания. И наверняка не помнишь, чем обернулось прошлое… Ещё Западная Конфедерация уже развязала торговую войну. А значит, новая горячая — не за горами… Квансон тоже начинает просыпаться и задавать лишние вопросы… А Джиппон внимательно прислушивается к нашим ответам. И это я ещё не вспоминаю про другую сторону нашего тесного голубого шарика. И про тех, кто смотрит на север голодными, но хищными глазами из-за экватора…

— И что? Про то, что кругом враги и нужно срочно сплотиться — я и так слышу из каждого утюга. И что типа если не будешь кормит свою армию, то будешь кормить чужую. Только почему-то жрут эти армии всё время только таких, как я! — Я снова слегка подбросил на руках Таисью, желая заодно и проиллюстрировать свой ответ. — А не их!

Ромул поморщился, как будто я сказал какую-то глупость. И даже переглянулся с Пушкарём, словно в поисках сочувствия. Но старик лишь продолжал презрительно морщиться.

Вздохнув, опричник снова взглянул мне в глаза:

— Ты же уже успел немного познакомиться с историей её рода…

И я тут же припомнил геройские истории из гербовника… Но уже не мог перестать спорить:

— Да ну и подумаешь… Ты мне давай просто скажи — тоже хотите меня куда-то на войнушку отправить? Чё плясать-то вокруг да около… Или боишься, что мне тогда уже нечего терять будет?

Опричник по-прежнему оставался спокоен:

— Я же говорил — не воспринимай аналогию с оружием так буквально… — Он вновь начал задумчиво шарить взглядом по коридору. — А то, что врагов у Империи всегда хватало — действительно не новость. Здесь можешь верить не только мне, но и тем утюгам, из которых ты это слышал… Однако, даже все эти враги сообща не так опасны, как тот, кто может ударить изнутри. В том числе и для таких как ты с твоим братом, Тим…

…

Стоявшая на пороге кареглазая брюнетка была одета в комбинезон, похожий на тот, что носил Технарь и его помощники. Тоже бордовый, с гербом на рукаве и множеством карманов. Только если у тех на поясе висели столярные и слесарные инструменты, то у моей гостьи на ремнях был закреплен целый набор каких-то непонятных электронных гаджетов с множеством кнопок и лампочек. И ещё в руках она держала обещанный планшет.

Девушка поприветствовала меня ещё раз:

— Доброе утро, ваше… — Запнувшись, она опять спрятала взгляд и начала стеснительно теребить пышный конский хвост, перехваченный на макушке какой-то резинкой, больше похожей на кусок изоленты. — Доброе утро, князь…

Это была уже вторая девчонка из местной челяди, с которой я знакомился достаточно близко. И уже во второй раз я убеждался в том, что их сюда, похоже, отбирают не только на основе профессиональных навыков. Как и Ульяна, эта служанка словно сошла с какой-то рекламы косметики. Той самой, что продаётся в центральных бутиках за бешеные деньги и действительно делает внешность лучше, чем на самом деле. Но при этом не оставляет впечатления трёх слоёв шпатлёвки, наложенных на ржавый мятый кузов.

Хотя этой девушке, пожалуй, вообще не нужна была косметика — кажется, гостья была не сильно старше меня. Да она ей и не пользовалась. Единственным неестественным пятном на раскрасневшемся личике сейчас был лишь смазанный след от шариковой ручки возле уха. И когда девчонка смущённо заправила выбившийся локон, я понял, как это пятно там оказалось.

Комбинезон, грубая ткань которого тоже была немного испачкана пастой, конечно, скрывала фигуру. Но даже под складками и застёгнутой до самого края толстой молнией было заметно, что, как говорится, всё при ней. И лямки небольшого рюкзачка, врезавшиеся в узкие плечи, это дополнительно подчёркивали. А ремни, на которых висели гаджеты, утягивали ткань на бёдрах так, что и там не было заметно каких-то изъянов в фигуре.