– Значит, будем считать, что ты приезжала только для того, чтобы поцеловать меня и пожелать хорошего дня. – Я кивнула. – Ты уже начала собирать вещи?
– Еще нет.
– Тогда начинай, я заберу тебя сразу после свадьбы.
– Не после никаха?
– Ты хочешь после никаха?
Я качнула головой.
– Нет, я пока не готова.
– Тогда ориентируемся на свадьбу. – Касим подался вперед и поправил платок у моего виска. – Жду ее с нетерпением.
– Хорошего дня, – пролепетала я.
– И тебе, Алсу, – с улыбкой пожелал Касим и я, развернувшись, выскочила из его кабинета, задыхаясь и сходя с ума от полученных ощущений.
– Все нормально? – Эмиль вскочил с диванчика, как только я показалась в приемной.
– Да. Поехали, – коротко ответила я и, не дожидаясь, пока он присоединится ко мне, вышла из приемной.
– Поздравляю, дочка, – произнес папа, поцеловав меня в лоб, а мама крепко обняла. – Это подарок от нас.
Папа передал мне в руки черную бархатную коробочку, которую я тут же открыла. Внутри на подушечке лежал комплект из сережек и колье, инкрустированных разноцветными камнями. Такие украшения любила моя мама, но не я. Они были изысканными, дорогими, но я носила что-то неприметное и не мешающее. Мама считала, что у каждой уважающей себя женщины непременно должны быть украшения, которые смогут по достоинству оценить дамы из высшего общества. Я складировала такие коробочки в шкафчике рядом с туалетным столиком, так ни разу и не надев эти драгоценности. Да что там говорить, я едва ли открывала эти коробочки во второй раз. Для мероприятий, которые мы посещали, я выбирала один и тот же набор из белого золота и бриллиантов. Он был наименее вычурным из всех, а потому моим любимым.
– Сегодня на ужин приедет Касим с семьей, отпразднуем никах.
При упоминании имени моего жениха у меня бешено заколотилось сердце. Я все еще не могла пережить наш страстный утренний поцелуй, от воспоминаний о котором сжимались внутренности.
– А разве мы не на свадьбе будем праздновать?
– Свадьба, дочка, это светское событие, а никах – это священный брак, – пояснила мама после того, как папа, услышав мой вопрос, быстро ретировался из моей комнаты. – Это особенный момент в твоей жизни, его нужно отметить.
– Хорошо.
– Тогда будь готова к семи вечера.
Мама сжала мои плечи и тоже вышла, прикрыв за собой дверь, а я подошла к кровати и упала на нее лицом вниз. Телефон справа от меня коротко прожужжал, оповещая о входящем сообщении. Подхватив аппарат, я со стоном перевернулась на спину и разблокировала его.
«Меня не будет на ужине, вынужден уехать на несколько дней. Не скучай. Вернусь – заберу все поцелуи, которые ты задолжаешь мне за эти дни»
Не знаю, почему, но я улыбалась, читая эти строки. Сообщение было написано полностью в стиле Таймазова: короткое, но емкое. А само главное, в нем было все, что воплощал в себе этот мужчина: власть и требовательность, смешанные с трепетным отношением ко мне. Я откинулась на матрас и посмотрела в потолок. Да, мое отношение к жениху однозначно начало меняться. Хоть я пока и не понимала, в какую сторону, но то, что сейчас происходило между нами, определенно меняло мое видение Таймазова как мужчины.
На этот ужин я собиралась с хорошим настроением, предвкушая встречу с родителями Касима. И пускай он сам не мог присутствовать, все же знакомство с его семьей было важным шагом в мою новую жизнь. Когда все так изменилось? В момент нашего поцелуя или, возможно, когда произошел никах, и я поняла, что назад дороги нет? Я не знала, когда стала воспринимать все по-другому, но мне нравилась легкость, которую я при этом испытывала. Может быть, я просто смирилась, осознав, что все так, как и должно быть. А еще наверное поняла, уже случилось практически все возможное, а потому дергаться не имело смысла. К тому же, я уже привыкала работать в новой клинике. Мне там нравилось. Спокойно, чисто, уютно, никакой беготни и нервных срывов, нет собственного кладбища, которое я бы все равно открыла, продолжи лечить людей в стационаре. К тому же, будучи врачом общей практики, я вела целые семьи, болезни которых уже знала назубок. За такой короткий срок я даже успела познакомиться со всем персоналом и понять, с кем могла бы подружиться.
Я спустилась вниз как раз в тот момент, когда в дом вошли родители Касима. Мысленно произнесла их имена: Бария Артуровна и Мирза Рашидович. Я привыкла к нашим сложным именам, но имена родителей Касима мне приходилось буквально заучивать. Вероятно я неосознанно отказывалась запоминать их, считая, что не хочу выходить замуж. А теперь, когда Касим поцеловал меня по-настоящему, имена его родителей буквально сами просочились мне в память. Но я, конечно, списала все это на подсознание. Просто они там задержались, а в нужный момент всплыли.
Родители поздоровались с Таймазовыми, отец Касима вручил моей маме небольшой букет цветов, и следом за ними вошел высокий мужчина с огромной охапкой… пионов! В ноябре! Мои глаза расширились, а шаг замедлился. Им не нужно было ничего говорить, я и так знала, от кого цветы, и кому они предназначены.
