– Твоя помощница вымоет пол, – махнул он рукой, даже не оборачиваясь.
– Я вообще-то босиком, – ответил я с улыбкой. Отец всегда так делал: входил в обуви, шел на кухню, а потом возвращался, чтобы разуться. Мне каждый раз приходилось напоминать ему о том, что надо снять обувь. Эта процедура словно стала особенным для нас ритуалом.
– Давай, сынок, скорее пей кофе и одевайся, – поторапливала меня мама, бросив многозначительный взгляд на полотенце, обернутое вокруг моих бедер.
– Куда торопиться? До регистрации еще два часа, – возмутился я, вытаскивая из принесенного родителями пакета какие-то слойки, пока отец заваривал кофе.
– А пробки? И вообще ты должен явиться в ЗАГС до того, как туда приедет невеста. Ты должен встретить ее уже на месте.
Невеста. Она уже жена, но по светским законам я пока мог называть ее только невестой. А как же хотелось уже сделать ее своей женой во всех смыслах этого слова. Моя необузданная фантазия сходила с ума с тех самых пор, как я попробовал губы Алсу на вкус тогда в своем кабинете. Сладкие, манящие, мягкие и такие податливые. Мне пришлось сдержать рычание, которое рвалось из горла при одной мысли о том, что случится этой ночью. Я чувствовал себя мальчишкой, который должен был получить заветный подарок на день рождения. Ох, с каким удовольствием я буду его разворачивать!
В ЗАГСЕ нас провели в специально отведенный зал, где еще одна пара томилась в ожидании церемонии. Их окружали гости, как и нас с родителями. Я старался вникнуть в разговоры вокруг, кивал и улыбался, где было нужно, пока мой взгляд то и дело метался к входной двери, из-за которой должна была показаться Алсу.
– Я тебя таким еще не видел, – произнес Игорь, мой свидетель, появляясь за моим плечом.
– Ты сильно рискуешь, так внезапно вырастая у меня за спиной.
Он хмыкнул.
– Там позади человек двадцать, а угрожаешь ты только мне.
– Потому что ты меня сейчас раздражаешь.
Приятель обошел меня и встал сбоку.
– Тебя всегда все раздражают.
– Неправда, я очень терпеливый человек.
– Точно. Когда дело не касается Алсу Тархановой. В таком случае тебе подавай информацию безотлагательно и максимально развернуто.
Игорь был одним из тех людей, которые знали о моей одержимости Алсу. Я даже сам не мог сказать, когда она началась. Уезжая из России, я просто забил на эту помолвку. Мне было всего семнадцать, впереди меня ждала целая жизнь, масса планов и возможностей. Но когда мне исполнилось двадцать пять, и я только почувствовал вкус денег, которые начал зарабатывать самостоятельно, отец приказал возвращаться домой, и напомнил о моем долге жениться на девушке, с которой я был помолвлен с двадцати одного. Поэтому я уговорил отца позволить мне остаться в Европе и дать Алсу спокойно получить образование. Но мне стало интересно, в какую девушку превратилась та нескладная девочка-подросток, ведь нужно было знать, с кем я собирался связать свою жизнь. Наверное, именно в тот момент я и попрощался со здравым смыслом. Попросил отца прислать фотографии моей невесты, а, увидев их, пропал. Черт его знает, что такого было в этой девушке, но что-то в ней определенно цепляло меня. Нечто, от чего сжимались внутренности и я лишался покоя. Дошло до того, что я организовал слежку за Алсу. По официальной версии это было сделано, чтобы обеспечить ее безопасность, но на самом деле я тащился от того, что каждую неделю получал видео и фотоотчеты этой слежки. Если бы она только знала, сколько раз за неделю я пересматривал эти материалы, пока не получал новую дозу, то, наверное, точно предприняла бы вторую попытку побега.
И сейчас я сходил с ума в ожидании своей невесты. Так хотел увидеть ее, просто до зубовного скрежета. Я был уверен, что изящная фигурка Алсу будет потрясающе смотреться в свадебном платье. Да и что греха таить, мне хотелось поскорее закончить с церемонией, и уже полновластно владеть этой девушкой.
Наконец чертовы резные двери открылись. Первым вошел Эмиль, и я вытянул шею, чтобы рассмотреть за его спиной Алсу. Сердце в груди грохотало, долбясь в грудную клетку, когда я заметил укутанную нежной белой фатой макушку. Наконец брат Алсу отошел в сторону, и перед моими глазами предстала она сама. Кажется, я даже поперхнулся воздухом. Она была невероятно красива, ослепительна, до мурашек. В этом платье Алсу казалась очень хрупкой и ранимой. Несмотря на изящную внешность, она обладала боевым характером, но в такой одежде казалась очень уязвимой, и мне захотелось укрыть ее ото всех, чтобы никто не мог добраться до нее и причинить вред. В тот момент я понял, что порву любого, кто даже посмотрит на нее криво.
– Теперь я тебя понимаю, – снова раздался за моим плечом голос Игоря.
– Я тебе сейчас язык вырву, – процедил я сквозь зубы и услышал тихий смешок приятеля.
