– Я полюбил тебя с той первой ночи в замке, когда ты плакала у меня на коленях, а я успокаивал тебя, – сказал он серьезно. – Однажды мама сказала мне: когда-нибудь и тебя выберет девушка. Я возразил ей, что выбирать должен мужчина. Она засмеялась и ответила: ты увидишь, мой мальчик, ты увидишь сам. Теперь я знаю, о чем она тогда говорила.
Я запуталась в своих чувствах уже давно. Какого черта я делаю здесь, в этом замке восемнадцатого века? Можно ли любить двоих мужчин одновременно? Или я просто себя обманываю. Может, моя страсть к Джейми – не больше, чем физическое влечение и результат вынужденной близости, а может, мои воскресшие из пепла чувства к Андрею – не что иное, как иллюзия? Мне не хотелось думать об этом. И я выбрала рецепт Скарлетт О'Хара: я подумаю об этом потом.
Я жила среди дикарей и убийц, была замужем за одним – пусть лучшим – из них, и я была счастлива. Счастлива! Единственное, что меня всерьез беспокоило, – это возможная беременность. Никаких средств предохранения у меня не было. И когда выяснилось, что я все же не беременна, я вздохнула с облегчением. Джейми был немного расстроен, но признал, что в его положении детей заводить рано. Ребенок был бы чистейшим безумием. Раньше я ни разу не беременела, хотя предохранялась не слишком тщательно. Сейчас я даже начала подумывать о том, что у меня не может быть детей. Женщины в замке, похоже, подумывали о том же. Они пристально вглядывались в линию моей талии и разочарованно отводили взгляд, не увидев ничего интересного.
Время от времени я встречала в замке Леонор. Всякий раз она краснела и избегала смотреть мне в глаза. Я не горела желанием с ней общаться. Если у нее и было что-то с Джейми, это время прошло. Однажды я направлялась в библиотеку Фергюса и наткнулась на нее у дверей. Она держала в руках сосуд с какой-то жидкостью и вся тряслась, не решаясь войти.
– Я отнесу? – предложила я миролюбиво.
– Это от миссис Скотт, – шепнула она и убежала. Я пожала плечами и открыла дверь. Из потайной комнаты, в которую можно было попасть через библиотеку, доносились голоса.
– О чем ты думал раньше? – раздраженно спрашивал Фергюс. – Или ты считаешь, что если поклялся быть моими ногами, то голова тебе не нужна? Эта женщина – ведьма или почти ведьма. И у тебя хватило ума…
– Что я могу сделать? Скрывать беременность больше нельзя, – смиренно спросил голос Дугала.
– Что ты можешь сделать? Ты ничего не можешь, и я давно не обольщаюсь на твой счет. Лучше всего для тебя будет уехать на охоту с герцогом. Ты присмотришь за Джейми и останешься в стороне, пока я – всегда я! – все здесь улажу.
Весьма любопытно, думала я, осторожно приближаясь к двери, из-за которой раздавался спор.
– Это еще что? – Фергюс выбежал в библиотеку и остановился, увидев меня с сосудом в руках и с невиннейшим выражением лица. – Это и есть сироп от кашля?
– Миссис Скотт сказала, что это должно помочь. – Я протянула ему сосуд.
– Дугал, возьми свое лекарство и запомни, что я тебе сказал.
Дугал с мрачным видом быстрыми шагами вышел из библиотеки. Мы остались вдвоем с Фергюсом.
– У вас случайно нет «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера? – поинтересовалась я, подходя к окну. – О Боже мой!
Из окна я увидела, как на гнедом коне, одном из лучших в конюшне Фергюса, скачет Алан, преследуемый сворой собак. Конь обезумел от укусов и неопытности всадника. Мальчик в любую минуту мог упасть ему под копыта. Я обернулась. Лицо Фергюса побелело, он не отрываясь смотрел вниз. Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.
Конь споткнулся, и Алан вылетел из седла. Фергюс глухо застонал. К мальчику уже бежали слуги, отгоняя собак. Алана подняли, и я увидела, что он пришел в себя.
– С ним все будет хорошо, – сказала я спокойно. – Я осмотрю его, но мне кажется, он только ушибся. Переломов нет.
Фергюс перевел дыхание. На его лбу блестели капельки пота.
– Вы любите его как своего сына, – подумала я вслух.
Он на мгновение насторожился, подозрительно глядя на меня, потом вздохнул и молча кивнул мне.
Я побежала вниз, забыв о «Кентерберийских рассказах». Алан действительно не пострадал. Отделался испугом и несколькими синяками. Зато пострадал сельский священник, отец Брайан. Он тоже повстречал на своем пути эту свору, и одна из собак тяпнула его за ногу. Он важно шел мне навстречу, и из разорванной рясы виднелась мясистая розовая нога со следами основательного укуса. Я, сдерживаясь, чтобы не хихикнуть, предложила ему пройти в мой кабинет, чтобы промыть рану.
– Прочь, недостойная женщина, – возопил отец Брайан вместо благодарности. – Чтобы слуга Господа обнажил свое тело перед распутницей! Не бывать этому!
– Но у вас будет заражение крови, если не промыть рану. У собак очень грязные зубы, – попыталась я призвать его к здравомыслию.
– Не пытайся соблазнить святого человека, вавилонская блудница! Изыди, сатана. – Он поспешно перекрестился.
– Не за что, заходите еще, – сказала я и удалилась, чтобы не раздражать беднягу.
