Я проснулась лисицей полностью

В один мерзкий дождливый четверг в ноябре, когда темнота наступает в три дня, у меня был выходной. Я зашла в магазин купить молоко и йогурт и уже на кассе, расплачиваясь, сказала: дайте мне самую дешёвую бритву. Впервые за очень долгое время я решила – пойду выпью и потанцую.

Большая Чешка была на работе, и я решила побаловать себя ванной. Я открыла настежь двери всех комнат, включила погромче проигрыватель и сделала воду погорячее, чтобы наконец согреться! Мне было всё равно, как сложится мой вечер – весь процесс уже доставлял мне огромное удовольствие. Бунт против заведенных в доме порядков, против основ нашего бытия заряжал меня необыкновенной силой.

Я надела кольца-серьги и самое свое шлюшное платье в обтяжку. Оно было из плотной ткани, в широкую горизонтальную полоску, и прибавляло моему отощавшему виду сочности. Я очень давно не одевалась как женщина. Я всё время ходила в одних и тех же кроссовках (отчасти потому, что всегда ходила пешком). И так как ходить приходилось по холоду и слякоти, и я постоянно мёрзла, то я надевала на себя как можно больше слоев любой имеющейся у меня одежды. На меня никто не обращал внимания и меня это устраивало. Волосы, которые я собственноручно откромсала летом, только начинали отрастать. Я выглядела как бесполое существо в шапке. Я сливалась с серым и коричневым ноябрем. Иногда мне казалось, что меня не существует.

Я собралась – «накуклилась», как говорила актриса – и выбрала для выхода в свет Кэмден. Там был один бар над каналом – с большими окнами – мне там нравилось. Я уже была там когда-то, и, чтобы чувствовать себя уверенно, я решила выбрать знакомое место. Как только я вышла из станции метро «Кэмден», начался дождь. Дождь был нешуточный, так что пришлось наплевать на бар над каналом и заскочить в первый попавшийся. Им оказалась кубинская бодега, в которой, не считая бармена и одну сосавшуюся в укромном углу парочку, никого не было. Бар был большой, с высокими потолками, и это только подчеркивало его пустоту. На свободной танцплощадке в центре ещё трое незнакомцев вытанцовывали что-то латиноамериканское. Я взяла пинту сидра и настроилась, что он подействует. Денег было всего на один напиток, а значит, у меня был всего один шанс почувствовать себя под долгожданным воздействием алкогольного расслабления. Я отказалась ото льда, чтобы не замерзнуть моментально, и села со своим стаканом за один из свободных столов. Я быстро выпила свой бокал, поскольку мне не на что было отвлекаться, и моментально почувствовала те самые забытые ощущения, как что-то разливается в теле, заполняя каждую его часть, на все становится наплевать и на душе становится легко. Алкоголь работал.

Постепенно народ заполнил пустоту, танцующих стало больше. Пить мне больше было не на что, но я не хотела идти домой. Я вышла на площадку с танцующими, чтобы тоже танцевать и чтобы не заканчивалось ощущение того, что всё хорошо.

Я танцевала, и вокруг меня незаметно собралась толпа. Как-то неожиданно людей вокруг стало много, и меня вдруг подхватили какие-то руки. Первые мгновения я даже не понимала, что происходит. Этот кто-то был значительно выше меня ростом, и я видела его лишь по уровень плеч. Он был худой, и на нем была светло-голубая офисная рубашка с закатанными по локоть рукавами. Он был безумно хорошим танцором – я совершенно ничего не делала и при этом получалось, что я весьма эффектно танцую. По ощущениям я даже не двигалась, а парила над землей на высоте нескольких сантиметров. Это было как во сне – я крутила какие-то сложные выпады, он вертел меня во все стороны как податливую тряпичную куклу. Во время одного из этих драматичных па я почувствовала, как куда-то под ноги танцующих полетели мои серьги-кольца, и только подумала: жаль, они мне так шли! Но не остановила этот приятный сон. Он танцевал драматично – подкидывал меня, укладывал на свое плечо, сгибал пополам (от чего я волосами подметала пол) – и в то же время непринужденно.

Я спросила: «Где ты научился так танцевать?»

И он ответил: «Это у меня в крови. Я мексиканец».

Я наконец подняла глаза и посмотрела на его лицо – он скорее смахивал на сноба француза. У него была очень белая кожа, каштановые волосы и выразительные карие глаза с длинными ресницами – такие, которые любая мать просит подарить своей будущей дочери.

Я перешла на испанский, кое-как слепив из слов фразу, что я немного владею языком, отчего у него сразу загорелись глаза и он мгновенно полностью переключился на espa~nol. Мексиканец спросил, откуда я. И как только услышал ответ, хлопнул себя ладонью по бедру и воскликнул: «Не может быть! Это судьба!» Он вытащил из заднего кармана джинсов купюру – сотку – и, сияя, продемонстрировал её мне: «Да я только вчера вернулся из твоего города с конференции!»

Обмениваясь фразами, мы все время улыбались друг другу. При этом я даже не спросила, как его зовут – как, впрочем, и он меня. Было чуть больше часа ночи. Утром мне нужно было на работу. Я тихо прошла между танцующими к выходу.