Молодая женщина залилась ярким румянцем. Виктория совершенно не была готова к такому повороту событий. Да, в последнее время она стала более известной. Но сейчас женщина растерялась, ведь вокруг было столько людей. Причем очень солидных. В зале ресторана присутствовал глава областной администрации, депутаты городского совета. Все они собрались отпраздновать открытие торгового центра, а тут, видите ли, она – именинница! Стараясь не выказать волнения, Виктория неторопливо подняла бокал с игристым шампанским и встала из-за стола. На ее лице появилась нежная, приветливая улыбка. К счастью, выглядела она сегодня великолепно. Густые рыжие волосы были уложены в элегантную прическу-ракушку. Длинная волнистая прядь, ниспадающая на лицо, придавала ей особый шарм. Искусный, едва заметный макияж делал лицо молодой женщины более выразительным. На имениннице было длинное шелковое платье насыщенного цвета морской волны с драпировкой на груди. Довольно открытое и облегающее, оно удивительно подчеркивало ее красивую стройную фигуру. Из украшений на женщине были только небольшое жемчужное ожерелье и такие же серьги.
Отодвинув стул, мэр торопливо обогнул Александра и подошел к Виктории.
– Я восхищаюсь вами, Викочка. Вы очаровательная женщина! Я понимаю вашего мужа, – тихо, чтобы никто не услышал, шепнул он и, наклонившись, галантно поцеловал Виктории руку. Улыбнувшись, мэр поднес к ее бокалу свою рюмку и громко добавил: – За здоровье именинницы!
– Благодарю вас, Евгений Иванович, – сдержанно ответила Виктория. – Мне очень приятно ваше внимание.
Поддержав мэра, гости с радостью подняли сверкающие бокалы. Приложив руку к груди в знак благодарности, Виктория пригубила шампанское и, слегка улыбнувшись, опустилась за стол. В зале послышался звон посуды. Возбужденно заговорив, гости принялись за угощение. Не мешая общению, со сцены полилась тихая мелодия – заиграл саксофон. Устало откинувшись на спинку стула, молодая женщина погрузилась в воспоминания.
С тех пор как Александр вышел из колонии, прошло долгих четыре года. Они переступили рубеж нового тысячелетия, и в их жизни многое изменилось. Самой большой радостью в их семье стало рождение дочери. Но для молодой женщины это было горькое счастье. Она никак не могла смириться с тем, что Сторожев не является отцом ее Любушки. Это было самой большой болью Виктории. Выписавшись из роддома, она хотела сразу во всем признаться Александру, хотела рассказать ему о том, как Кустицкий ее изнасиловал. Но чем дольше молодая женщина над этим думала, тем больше понимала: это известие не пройдет бесследно. Да, она была абсолютно уверена, что Сторожев не бросит ни ее, ни дочь. Но, зная его характер, Виктория не сомневалась: он этого Кустицкому не простит. Еще в роддоме она вспомнила разговор, который произошел в первые минуты после его освобождения из колонии.
Благодаря за поддержку, Александр тогда пытливо спросил ее:
– Викочка, скажи, за это время, что ты была без меня, тебя никто не обижал?
– Нет, что ты! – наигранно весело ответила тогда Виктория.
– Если что, скажи! – строго произнес он. – Я убью за тебя любого! Теперь я уже ничего не боюсь.
Вспомнив эти слова, Виктория не спешила открываться перед мужем. Если честно, она боялась. Не за себя. За него. К тому же буквально через неделю после того, как родилась Любочка, Вика узнала о том, что Кустицкий уехал из Камянки. Поздравляя ее с рождением дочери, Ирина Петровна сообщила, что теперь у них новый начальник, а старый шеф сделал блистательную карьеру – пошел на повышение в Киев. Виктория понимала: спустя столько времени доказать то, что Кустицкий надругался над ней, будет сложно. Зная его связи, можно было не сомневаться: он легко докажет в суде, что это она с ним заигрывала. И вряд ли подобные разбирательства пойдут на пользу ей или Любаше. Мечась, как загнанный зверь, Вика не знала, что делать дальше. Она так хотела услышать мудрый совет, но вместе с тем никому не решалась признаться в том, что случилось. Только на могиле матери, упав на сырую, покрытую снегом землю, Виктория рассказала правду.
– Мамочка, милая, скажи, пожалуйста, как мне быть? Мне так трудно молчать… Но я не хочу рассказывать об этом Саше. Не хочу ради него же. Желая отомстить за меня, он может убить Кустицкого. И что дальше? Опять заключение. Нет, я этого больше не выдержу. Мамочка, милая, что мне делать? Скажи, родная, как с этим жить? Мне так тяжело, мамочка!
Обнимая холодный гранит, она говорила и говорила…
Так и не приняв решения, Виктория пошла в церковь. Исповедуясь перед священником, молодая женщина искренне рассказала ему о своей проблеме. Обливаясь слезами, попросила у батюшки совета. Выслушав, он отпустил ей грехи и, поднеся крест, тихо сказал:
