– Не только в червонцах, есть ассигнации, британские фунты… – я ткнул пальцем в Распопова. – Ты, Николай, обещай при всех позаботиться о моей семье. Из столицы их сразу же увезешь в Покровское, купишь земли, поставишь новый дом. Детей отдашь учиться в тюменские гимназии. Наймешь им учителей.
– Гриша, родной, да в чем дело-то?! – Распопов встрепенулся. – Ты только скажи, мы подрежем любого, кто на тебя прыгнуть хочет!
– Не решается это ножом, – пристукнул я ладонью по столу. – Серьезные люди на меня охоту начали. А может даже правительства. Делай, как я сказал!
– Сделаю, конечно, но…
– Теперь ты, Илья, – я, не дослушав обещания шурина, повернулся к Аронову: – Знаю, что последнее время зачастил в детские колонии, заботишься о сиротах…
– Ну так и есть, заскучал малость в Питере. – Илья застенчиво улыбнулся. – Да и все эти кабаки да варьете надоели…
– Будешь главным над Шацким. В твоей ячейке есть соответствующий приказ ему. Много денег Станиславу Теофиловичу не давай – он неаккуратен с финансами. Помаленьку. Знаю, что мужик ты основательный, беспорядку в колониях не допустишь. Открывайте новые поселения, забирайте в них мальцов. Поможет тебе Янжул, я его предупредил. Да и не забывай про левую фракцию в Думе. Ленин недавно сильно интересовался колонистами, напрашивался на экскурсию. Используй их, ежели кто попробует дело мое порушить.
Здоровяк лишь согласно кивнул.
– Теперь ты, Никодим Николаевич, – я посмотрел в глаза капитана. – В твоей ячейке лежит поболее – миллион. Делай что хошь, а партию сохрани! И фракцию в Думе також! Четверть доходов от банка тоже тебе отписаны. Знаю, что человек ты честный, прямой, но тут будет потребна гибкость. Подкупай кого надо, интригуй…
– Да что ж ты себя, Григорий Ефимович, раньше времени хоронишь! – не выдержал Стольников. – Охрана усилена, шпики город прочесывают мелким гребнем. Выловим этих гастролеров!
– А что за гастролеры? – вступила в разговор Танеева.
– Не важно, – отмахнулся я. – Ты, Аня, возвращаешься во дворец. К Аликс.
Надо было видеть лицо бывшей фрейлины.
– Никогда!
– Цыц тут мне! – я опять ударил рукой по столу. – Волю взяла… Я говорил с царицей. Будет под тебя сделан единый секретариат. Туда будем передавать дела Министерства императорского двора. Фредерикса – на покой. Теперь уяснила?
– Владимир Борисович всё? – удивился капитан.
– Да, Столыпин его сковырнуть давно хочет. А я не против. Много мутного в его министерстве творится. Отчетности не допросишься, куда деньги уходят – неведомо, вокруг жулье стаями вьется… Понимаешь, Анна, какая на тебе ответственность?
– Я не справлюсь! – девушка отбросила подвеску прочь.
Я взял украшение, силой вложил ей в руку.
– Справишься. Нам всем очень нужен свой человек при дворе. Аликс давно тебя простила, обещала мне никакого больше сватовства не устраивать.
– Ну, раз так…
– Лена, теперь ты… – я повернулся к эсерке.
– Ростех… – девушка пожала плечами. – Мой крест. И без твоих денег бы справилась, Гриша.
– С деньгами будет проще. В ячейке доверенность тебе. Генеральная! – я поднял палец вверх. – Можешь покупать заводы, строить фабрики, заключить любые контракты. Только дело давай.
– А что мне? – Лохтина покраснела, ревниво поправила прическу, кося взглядом на Анну и Елену. – Что мне поручишь?
– А ничего! – развел руками я. – Деньги твои, делай с ними что хошь. Считай за подарок за все, что ты для меня сделала.
– Да что она сделала? – окрысилась эсерка. – Сбежала обратно к своему мужу от тебя?
– Да как ты смеешь, паршивка!
– Тихо обе! – я уже ударил по столу двумя ладонями сразу. – Ты, Ольга, пойдешь работать к Стольникову. Будешь ему помогать во всем, а также хранить мою память. В ячейке кроме денег, переуступка арендного договора дворца на тебя. Сохранишь мою коллекцию картин, весь архив. За последний год, – я понизил голос, – мною и Зубатовым было собрано много… ну скажем так… опасных бумаг на известных персон.
– Компрометирующих? – почесал в затылке капитан.
– Да. Разные фотокарточки, тайно сделанные, выписки по счетам, по которым проходили взятки, неосторожные расписки и векселя. Тебе, Никодим Николаевич, все это пригодится – Ольга поможет разобрать бумаги, ключ от сейфа я ей дам.
Весь мой «тайный синедрион» молчал, глядя в пол. Только сейчас они ощутили всю ответственность. И она тяжестью легла на их плечи.
– Буду молиться, чтобы вы все справились. Верю в это!
Я поднялся, поправил сюртук. Надел свои знаменитые черные очки:
– А теперь уберите кислые мины. Идем веселиться!
