А когда мне родители давали деньги на кооператив, то вспомнили, что Вале делали три свадьбы, а мне нет. Так что получается, что я сэкономила. Сначала мы жили рядом с турбазой, где я работала недолго. Приревновав к Феневу, Дзюба быстренько меня оттуда рассчитал. Прошло два месяца нашего житья, и он как бы в шутку сказал: «Что-то я сильно заигрался в семью». Мы были на свадьбе у его друга в ресторане «Мотель», там он в открытую стал флиртовать с одной из подружек невесты, а меня как будто стеснялся. Я, подпив, влепила ему пощёчину, а когда он мне врезал, то мало не показалось- рассек щеку. В травмпункте предлагали вызвать милицию, но я сказала, что это я упала и рассекла щёку о бордюр. Наверное, ему это понравилось, и он стал меня поколачивать, а я прощала.
Сколько раз уходила, а потом он наговорит, как меня любит, зацелует, и я все забыла. С первой квартиры нас попросили, думаю, из-за него. Когда жили на проезде Кошевого, я уже была беременна. Не становилась на учёт в консультацию, думая, что из-за отсутствия прописки меня на этот учёт не поставят. Помог отец Кати Безуновой. А Зоя Ивановна опять устроила в Комитет комсомола мединститута. Когда в пять месяцев беременности меня положили на сохранение в роддом, на работе сильно удивились, так как живота не было видно. На учет по беременности становилась с комсомольским значком, нарвалась на такую врачиху, что дрожу по сей день, она оскорбляла меня, подозревая в том, что могу бросить ребёнка в роддоме. Дзюба пошёл и обложил её матом – больше она меня не оскорбляла. Сроки мои перепуганная врач не распознала и отправила раньше в декрет, после родов я уже к ней не ходила. Декретные отдали за квартиру, потому что были порядком должны, и настали дни голода.
Я, будучи в декрете, помогала хозяйке рвать редиску, мыть её, а она за это угощала овощем— ешь сколько влезет. У Дзюбы на этот счёт была шутка: «Ты родишь не ребёнка, а редиску». Срок родов был назначен на девятое мая. Я с утра стала ждать. Ребенка хотела очень, ждали сына, имя ему придумали – Игорь. Родилась пятнадцатого мая дочь. Дзюба говорил, что очень расстроился, когда узнал, сидел часа два на бордюре, а потом подумал: какая разница, кого обмывать, и пропал дня на четыре. Некому было отдать письмо, написанное виноватой мамочкой, где я обещала в следующий раз подарить сына. Выписывать меня с дочкой пришли сестра Дзюбы – Валентина и моя сестрица, принесли очень много пионов, теперь это Ирины цветы. На квартире нас ждали мама, папка и ещё кто-то. Мама наготовила еды, перепились все, кроме мамы, меня и новорождённой.
Это отдельная история, как моя сестра, употребив зелёного змия, чуть не утопила новорожденную. Но моя мама отняла у неё нашу девочку. Ту ночь мы не спали с Дзюбой, боялись, что не услышим, как проснется ребёнок и будет плакать. Проблемы начались на второй день, я не смогла встать, выручала сестра: стирала пеленки, варила какую-то еду. Купали мы Иру, оравшую нечеловеческим голосом, каждый день с папой Юрой, когда приехала моя мамочка, то сказала, что мы её чуть не сварили. Ребенок был весь в потнице: топили печку, да ещё сверх одеяла непутёвая мамаша накрывала её пуховым платком.
Откупав один месяц, молодой папаша просто не пришел ночевать. А когда узнал, что я научилась это делать сама, стал практиковать это часто. Когда Ире исполнилось четыре месяца, сестра отвезла меня с дочкой к родителям, и мой отец через две недели забрал наши с ребёнком вещи. Но мелодрама этим не закончилась.
В конце ноября мы с Ирой попали в больницу Горячего Ключа с диатезом, нужны были лекарства. Позвонила Дзюбе, он привез. Я была очень рада, дала ему какую-то надежду. Потом Дзюба появился в Мартанке перед Новым годом, я уже работала в школе. Был школьный вечер, замученная бессонными ночами, я безрадостно дежурила. Доченька моя по ночам играла, уроки я не доучивала. Родители недовольны моим полусонным состоянием, мама и за Ирой смотрела, пока я в школе, и тянула хозяйство.
Когда появился Дзюба и присел мне на уши все с той же песней, то я, как всегда, была счастлива и простила все. Полгода у нас, как говорят сейчас, гостевой брак (мы зарегистрировали наши отношения, через месяц после рождения дочери): он приезжал по выходным, на 8 марта привез нам даже подарки: Ире кофточку – матроску, мне – книжку «Нравственность и этикет». Лучше бы сам её почитал. Летом прощёный муж приехал в отпуск к тёще, естественно, без денег, пытался быть полезным в хозяйстве – делал курятник. Но мы стали замечать, что наш строитель к вечеру изрядно пьян-с. Оказывается, он разведал, где стоит бочонок с вином, приладил туда шланг, ну а дальше я уже писала. Тогда мне мама сказала: «Не будет, Таня, с него толку, пьёт, руку поднял раз, это станет нормой, не может он заботиться о вас».
