Алекс продолжил читать. Так, если проигрывает Дан, он… ох, они же братья! Неужели для них не было вообще ничего святого?! А если Ник, то… Энтони… Ведь так и знал, что без дорогого куратора здесь не обошлось. Ник и Энтони, смешно. Но неужели и Фергюсон – темный?
Дальше шли условия прекращения договора.
1. Смерть одного из участников. Заманчиво, но не воплотимо, к сожалению, Алекс не способен на хладнокровное убийство. Пока, по крайней мере.
2. Смерть предмета договора. Обломать их, покончив с собой? Нет уж!
3. Форс-мажор.
А вот это уже интересно. Что может быть таким форс-мажором? Война, наводнение, землетрясение. А побег Алекса будет? Паренек усмехнулся, пожалуй, что может. Он выкарабкается, любой ценой выкарабкается.
В голове зрел план и крепла уверенность, что все у него получится, ведь, кажется, отношение к нему Дана изменилось. О том, что изменилось и его отношение к Дану, он предпочел не думать.
Алекс дочитал, несколько раз глубоко вздохнул и взял в руки второй договор: подпись Фергюсона на каждой странице, тот же шрифт, те же нитки, Алекс собственноручно сшивал контракт. Это точно тот самый документ, который он вез. Но вот содержание…
Содержание в голове не укладывалось, от букв, складывающихся в слова, а затем и в предложения, перехватило дыхание, и по всему телу побежали холодные мурашки, паренек невольно поежился.
- Нашел что-то интересное? – жарко прошептали в самое ухо, Алекс от неожиданности вскрикнул и выронил документы.
Дана кружила эйфория, и почему ему раньше не приходило в голову подобное? Наверное, потому что раньше он не увлекался настолько, чтобы нарушить условия соглашения. Но кровь пока молчала, а, значит, нарушения не было. Все-таки его адвокатское прошлое пригодилось и сейчас, ведь формально с ним случился форс-мажор, он никак не ожидал, что игрушка его обездвижит, и откуда кому-то знать, что он в любой момент был способен разомкнуть наручники и поставить Алекса на четвереньки. Все условия соблюдены. А каким страстным и вкусным был Алекс… м-м, такой энергии Дан еще никогда не пробовал, поэтому, собственно, и позволил сделать с собой то, что не позволял почти никому и никогда. И ему, черт возьми, понравилось. Парень очень быстро учился, и не скажешь, что буквально пару недель назад не представлял себе секса с мужчиной. А сейчас так уверенно вел!
Внезапно по телу прошла судорога, потом еще одна, и еще, и Дан вынужден был прижаться спиной к стене, чтобы предотвратить падение. Вот и расплата! Он осел на пол и обхватил колени руками, уткнулся в них лбом. Вдох-выдох, мышцы постепенно расслаблялись, дыхание выровнялось. Никто не знал, что Дан поддался, никто, кроме его собственной крови, которая, смешавшись с кровью Ника на пергаменте, задалась целью его уничтожить…
- Я все исправлю, - прошептал в пустоту коридора, и боль отступила, оставив озноб и испарину. Дан отдышался, поднялся, держась за стену, постоял так несколько минут, приходя в себя и, ощутив, что самочувствие более-менее нормализовалось, уже твердо шагнул в кабинет. Увы! Придется Алексу потерпеть.
Паренек стоял спиной к двери и читал, в своей увлеченности не замечая ничего вокруг, Дан бесшумно подошел и жарко шепнул в ушко:
- Нашел что-то интересное?
- Как? Как ты выбрался? – Алекс ругал себя за дрожь в голосе, но ничего не мог поделать.
- Это же мой дом, если ты забыл.
- Fuck!
- Именно, - шепнул Дан, слегка прикусывая мочку и запуская руку в штаны своего донора.
- Нет, - голос больше не дрожал, Алекс не на шутку разозлился, осмыслив сказанное темным, поняв, что Дан всего лишь забавлялся, позволяя ему считать, что все может получиться, что между ними что-то изменилось, что есть шанс. Нет никакого шанса…
- Нет? – удивленно переспросил Дан. - Ты реально считаешь, что твое мнение здесь что-то значит? Так вот, ты ошибаешься.
А дальше для Алекса повторился ад, Дан, казалось, совсем потерял контроль, с силой прижимая донора лицом вниз к поверхности огромного письменного стола.
- Нет, пожалуйста, не так…
- Так, именно так, - полетели в угол штаны, и сильные пальцы нетерпеливо и грубо готовили к вторжению.
- Но почему? – Алекс пытался отвлечь мучителя, вывернуться из крепкого захвата, умом понимая, что никуда ему не деться и не сбежать, что Дан все равно сделает, что задумал.
- Ты же умный мальчик, придумай сам.
Боль оглушила, и Алекс захлебнулся собственным криком, раненой птицей бился в бессмысленной и бесполезной попытке вырваться, убежать от боли, от унижения, от собственных попранных иллюзий.
Закончив, Дан отбросил Алекса, как сам паренек отбрасывал использованные презервативы в своей, казавшейся теперь прошлой, жизни.
- Иди в свою комнату. И слезы вытри, смотреть противно.
Алекс плакал в душе, зад неимоверно саднило, на бедрах фиолетовым цветом наливались синяки. Так плохо ему не было даже в их первый совместный раз, сейчас было гораздо больнее, потому как Алекс познакомился с другим Даном и почти поверил, что что-то может получиться.
